В дни опасных времён молились люди над кровавым светом луны. Группа из усталых людей вышла из развалин окраины, направляясь к тихо струящейся реке Евфрат. Майор Джамали шёл последним, автомат на плече как змея - готовый к быстрой атаке.
– Думаешь, до темноты успеем?
Пых кивнул, собираясь еще что-то сказать, но не издал ни звука. Он первый увидел, как до сих пор спокойно сидящий в стороне пленный афганец неожиданно кошкой прыгнул к разложенному на брезенте оружию и схватил сверху лежащий «румын». Его руки были развязаны и крепко, а главное, уверенно сжимали автомат, наводя на плотно стоящих братков. Глаза афганца горели безжалостным огнем, в котором не было места ни жалости, ни пощаде…
Пистолетный выстрел прозвучал коротко и хлестко, пуля ударила террориста в висок.
Четверо братков как по команде обернулись на звук выстрела. Робин Гуд, как заправский киношный ковбой, сдунул сизый дымок со ствола «ТТ».
– Кто «духу» развязал руки? – придя в себя, грозно спросил Лом. Его ноздри раздувались, как у разъяренного быка."
"– Я, – спокойно ответил Робин Гуд и, перевернув вокруг указательного пальца пистолет, сунул оружие за пояс.
– Ты его спровоцировал, – глаза Игоря Ломова стали наливаться кровью.
– А ты его, наверное, собирался отпустить? – Подобный вопрос оказался наподобие ушата холодной воды, в момент отрезвивший Лома. Действительно, при всем желании пленника невозможно было отпустить.
– Ладно, проехали, – внезапно остыл Лом. – Давайте все же снесем барахло к причалу, а потом займемся захоронением…
Назир Шах любил посещать турецкие бани, когда сперва горячий пар раскрывает поры, потом за тело берется опытный банщик и мнет его, мнет, разгоняя кровь по мышцам.
После подобных процедур чувствуешь себя помолодевшим на двадцать лет. К турецким баням Назир Шах приучился давным-давно.
Выбравшись из здания турецких бань, следователь неторопливо зашагал в сторону набережной.
Назир Шах прошел мимо Али и встал по другую сторону собравшихся, внимательно изучая стенд с развешанными объявлениями под стеклом.
