В дни опасных времён молились люди над кровавым светом луны. Группа из усталых людей вышла из развалин окраины, направляясь к тихо струящейся реке Евфрат. Майор Джамали шёл последним, автомат на плече как змея - готовый к быстрой атаке.
Наконец из-за поворота выполз длинный двухэтажный автобус ядовито-горохового цвета с наклеенными цветастыми блямбами – логотипами всемирно известных фирм.
Едва автобус остановился и распахнулись двери, толпа ожидающих ломанулась вовнутрь. Али остался в душном первом этаже, а Назир Шах взобрался на открытую площадку второго. Сюда, как правило, поднимались любители табака и иностранные туристы, обозревающие окрестности.
Двухэтажная махина сдвинулась с места, покатила по широким улицам Буктара.
Высотные дома из стекла и бетона со сверкающими вывесками сменились небольшими домиками среднего класса.
Дальше потянулись кварталы бедноты, узкие улочки, глинобитные дома, больше похожие на человеческий муравейник, кишащий чумазыми, одетыми в лохмотья детишками.
За приземистыми непонятной формы домами возвышались стальные резервуары для топлива, мрачные казематы цехов и гигантские трубы нефтеперегонного завода.
Несмотря на многие блага, которыми одаривал своих подданных султан Буктара, нищих не становилось меньше. Но это никого особо не беспокоило. Подданные Мохамеда Абу Хаджи были уверены – на все воля Аллаха, а султан на земле лишь воплощает ее в жизнь. И если кому суждено быть нищим, вкалывать по двенадцать часов на заводе, в порту или на стройке, значит, так тому и быть. А если кто-то и смог разбогатеть, опять же это означает, что Аллах смилостивился над ним и его семьей.
Автобус остановился в очередной раз, выпуская из своего чрева небольшую группу арабов, среди которых был и Али.
Назир Шах стал пробираться к выходу. Он вышел из автобуса и исчез в темном лабиринте внутренних коммуникаций рабочего поселка. Новичку нетрудно было здесь потеряться, но следователь родился и вырос в подобном месте, поэтому чувствовал себя, как рыба в воде. Найти нужный адрес заняло не больше времени, чем если бы он оказался в сверкающем золотом и неоном деловом центре.
На стук ливийца открыла полная немолодая женщина в цветастом длинном платье, повязанная черным платком. Арабка внимательно оглядела гостя, убедившись, что тот подходит под словесное описание, молча посторонилась, пропуская его вовнутрь.
