Мы тут пока стараемся выяснить, не поступали ли убитым какие-нибудь письма с угрозами или еще что-нибудь… короче говоря, мы хотим узнать, кого именно он собирался убить. Понятно, Берт?
— Хорошо, — Клинг взял листок с адресом, аккуратно сложил его и сунул во внутренний карман пиджака. Он уже направился к выходу, когда Карелла окликнул его.
— Берт?
— Да? — Клинг обернулся.
— Надеюсь, ты понимаешь, как мы переживаем за тебя?
— Думаю, что понимаю, — кивнул Клинг.
— Ну хорошо.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, а потом Клинг быстро повернулся и вышел из комнаты.
* * *Странная вещь происходит с городами: каждый город состоит из множества отдельных частей, и эти части, как правило, не очень-то подходят одна к другой, хотя, казалось бы, они должны образовывать единое целое, подобно кусочкам, из которых дети составляют картинки. На деле же реки и каналы разъединяют, а мосты и туннели тщетно пытаются собрать воедино город, отдельные районы которого и по рельефу, да и просто по внешнему облику могли бы свободно находиться где-нибудь в другой стране — настолько они отличны друг от друга."
"Айсола, конечно же, была чем-то вроде пупа земли для всего города, а территория Восемьдесят седьмого участка находилась в самом центре Айсолы подобно ступице, находящейся в центре колеса и остающейся там, как ты это колесо ни крути. Айсола представляла собой остров, что и подтверждало ее название, которым наградил ее лишенный фантазии и романтизма итальянский бродяга, высадившийся на берега Америки хоть и давно, но все-таки намного позже своего соотечественника, который открыл эти земли и объявил их собственностью королевы Изабеллы. Но подобно Колумбу, этот более поздний открыватель, оказавшись на берегу столь прекрасного острова, несомненно, был поражен его красотой и тихонько пробормотал про себя одно-единственное слово: “Айсола”. Он не сказал “Исола белла” или “Исола беллиссима”, он был простым человеком и сказал просто “Исола” — остров.
Итак, остров.
Поскольку он был коренным итальянцем, уроженцем маленького городка, именовавшегося “Сан-Луиджи”, он и слово это выговаривал на итальянский манер. Данное им название, если не говорить о самом острове, было вульгаризировано уже в ходе прошлого столетия наплывшими сюда представителями более варварских народов, которые стали произносить его как “Айсола”, а иногда даже — “Айслу”. Такое произношение могло бы огорчить крестного отца острова, доживи он хотя бы до первых лет двадцатого столетия и окажись в этих краях. Но произойди такое, он наверняка и вовсе не узнал бы этих мест. Айсола оказалась сплошь застроенной огромными небоскребами, а под поверхностью ее были вдобавок прорыты туннели. Теперь она жила шумной жизнью крупного бизнеса.