В городе 87-го полицейского участка начинают поступать угрозы от неизвестных преступников. Когда находят мёртвого старика, расстреленного из дробовика, детектив Карелла понимает, что это не шутки. Раненый в плечо, он вынужден разобраться в сложной сети преступлений и найти опасных...
Послушайте, вам почему-то чертовски много известно обо мне, разве не так? Для обычной плановой проверки…
— А подающий вы хороший?
— Да, — не задумываясь, ответил Робинсон.
— А что было после того, как вас завалил Лэнд?
— Меня перевели в запасные.
— И на какой срок?
— До конца сезона.
— Это сказалось на игре команды? Робинсон пожал плечами.
— Знаете, мне не хотелось бы тут перед вами пушить хвост… — сказал он.
— Пушите, ничего страшного, — заверил его Мейер.
— Мы проиграли восемь игр из двенадцати.
— Вы считаете, что если бы вы были на подаче, то команда выиграла бы все эти игры.
— Давайте скажем скромнее, — ответил Робинсон. — Я уверен, что некоторые из этих проигранных игр мы несомненно выиграли бы.
— Но получилось так, что вы их проиграли.
— Ага.
— А как к этому отнеслась команда?
— Ну, все чувствовали себя паршиво. Мы твердо рассчитывали на финал в кубке города. Мы ведь никому не проигрывали, пока меня не отстранили от игры. А потом, даже проиграв эти восемь игр, мы все-таки вышли на второе место.
— Это совсем не плохое место, — сказал Карелла.
— Но первое-то место всегда только одно, — отозвался Робинсон.
— А команда считала, что мистер Лэнд поступил несправедливо по отношению к вам?
— Почем мне знать, что они там считали.
— А сами вы что думали по этому поводу?
— Не повезло, да и все тут, — сказал Робинсон.
— Да, ну а все же?
— Я, например, считал, что неплохо знаю предмет.
— И несмотря на это он засыпал вас? Почему бы это?
— А почему бы вам не задать этот вопрос ему самому? — спросил Робинсон.
Вот тут-то и самое бы время объявить ему: “Потому что он мертв”, однако ни Мейер, ни Карелла не произнесли этих драматических слов. Вместо этого они внимательно наблюдали, как, щурясь от солнца, Робинсон поглядывает на них.
— А где вы были вчера примерно в пять часов дня, мистер Робинсон?
— А зачем вам это?
— Хотелось бы знать.
— А мне кажется, что это вас совсем не касается, — сказал Робинсон.
— Боюсь, что на этот раз вам придется предоставить нам судить, что нас касается, а что — нет.
— В таком случае вам лучше будет получить ордер на мой арест, — сказал Робинсон. — Если дело настолько серьезно, что…
— Никто ведь не говорит вам, что речь идет о серьезном деле, мистер Робинсон.
— Вы так считаете?
— Именно так, — Мейер помолчал и снова задал вопрос.
