Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
Раскин подошел к аппарату и снял трубку, продолжая начатую фразу.
— …вынужден буду срочно купить себе “кадиллак”, потому что мне просто неудобно будет приезжать на чем-нибудь другом на Майами-Бич, разряженному в шелковое белье. А представляешь, сколько я буду тратить на одни… Алло!.. Чаевые, да…"
"— Послушай, ты, сволочь! — сказал голос в трубке. — Если ты не уберешься из своей мастерской до тридцатого, я тебя убью!
Глава 10
Отель “Альбион” был расположен на Джефферсон-авеню недалеко от Третьей Южной. Узенькая ковровая дорожка зеленого цвета проложена от двери почти до самого тротуара, швейцар в зеленой ливрее, который до этого пялился на прогуливающихся по улице девушек, при появлении Кареллы вытянулся по стойке “смирно”, распахнул перед ним украшенную бронзовыми завитушками дверь и чуть было не отдал честь.
— Спасибо, — сказал Карелла.
— Добро пожаловать, сэр! — бодро отрапортовал швейцар.
Карелла удивленно приподнял брови и, благодарно кивнув еще раз, вошел в фойе. Едва переступив порог, он сразу же почувствовал, что город остался где-то позади.
Со стороны лестницы послышалось мягкое шарканье домашних тапочек по ступенькам. Карелла посмотрел наверх: маленький сухонький человечек спускался к нему со второго этажа. На вид ему было лет шестьдесят, и двигался он слегка прихрамывая.
