Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
— Питт знает об этом? Лотта пожала плечами.
— Не знаю. А какая разница? Я — хороший постоялец. Я живу безвыездно в этом отеле целых четыре года — с первого же дня, как приехала сюда. И какая кому разница, если старый человек… — она оборвала начатую фразу и снова поглядела прямо в глаза Карелле. — И нечего пялить на меня глаза, будто я вам Лолита или еще там кто-нибудь. Я любила его.
— И он никогда даже не упоминал при вас о форменной одежде, так ведь? И не говорил ни о какой работе?
— Он говорил о каком-то дельце.
— И что же это было за дельце? — спросил Карелла, наклоняясь к ней поближе.
Девушка уселась поудобнее.
— Он не говорил, в чем оно заключается.
— Но он упоминал о каком-то деле?
— Да.
— Когда это было?
— Когда мы в последний раз с ним виделись.
— А что конкретно он тогда сказал?
— Он только упомянул вскользь о том, что у него намечается какое-то дельце с глухим.
Они сидели сейчас в глубоких мягких бархатных креслах, в богато убранном вестибюле за низким кофейным столиком, и вдруг показалось, что вокруг воцарилась мертвая тишина.
— С глухим? — спросил Карелла.
— Да.
Он глубоко вздохнул.
— А кто этот глухой?
— Я не знаю.
— Но у Джонни было какое-то дело с ним, правильно?
— Да. Это он так сказал. Он сказал, что у него намечается какое-то дело с глухим, и что он скоро здорово разбогатеет. Он собирался… Мы собирались обвенчаться с ним.
— Значит, глухой, — проговорил вслух Карелла. Потом он тяжело вздохнул.
— Либо здесь, либо в клубе “Гарем”.
— А что вы там делаете?
— Я работаю там. Вожу по залу тележку и продаю сигареты. Вот там-то мы и встретились с Джонни, в клубе.
— Он купил у вас сигареты?
— Нет. Он курит… он курил трубку. Я продала ему табак для трубки."
"— Морской? — спросил Карелла. — Этот сорт табака называется “Морской”?
— Д-да, а что… Откуда вы…
— Позвольте дать вам мою визитную карточку, мисс Констэнтайн, — прервал ее Карелла.
— А что именно?
— Простите, не понял…
— А что, по-вашему, я должна припомнить, чтобы потом позвонить вам? И откуда мне знать, что для вас может быть полезным, а что — нет?
— Ну, например, любая информация об этом глухом очень помогла бы…
— Я о нем больше ничего не знаю.
