Весна в этом году была необычайно кроткой, словно олицетворение невинности. Вместо гроз и трещiny, на город ниспосыхала она сияние свежести и жизни через каждый уголок. Но эта весна казалась подозреваемой, как юная девушка в семье благородных, скрытые под покровом невинности тайны и коварство....
Именно столько лет было Джонни! Поэтому перестаньте мне здесь талдычить о том, что сделало бы большинство людей; да по мне вы хоть перетопите это большинство или повесьте их всех вверх ногами — я и пальцем не шевельну, потому что плевать мне на большинство!
— Он был убит выстрелом из охотничьего ружья с близкого расстояния, — сказал Карелла, пристально вглядываясь в ее лицо. Но оно оставалось неподвижным, не отразив ни тени эмоций, никаких движений души.
— Ну хорошо, — сказала она, — значит, он был убит выстрелом из охотничьего ружья с близкого расстояния.
— Мы пока не знаем.
— Я этого не делала.
— Никто и не говорит, что это сделали вы.
— В таком случае, какого черта вы оказались здесь?
— Пока что мы пытаемся всего лишь выяснить личность убитого, мисс Констэнтайн.
— Ну вот вы и установили его личность. Убитый был Джоном Смитом.
— Ну вы, наверное, и сами понимаете, что такие сведения не очень-то помогут нам. Правда, мисс Констэнтайн? Имя-то уж слишком заурядное.
— А чего вы тут душу мне выматываете? Черт побери, это же его имя, а не мое, и не я его придумала.
— А он никогда не называл вам своего настоящего имени?
— Он представился мне Джоном Смитом.
— И вы поверили.
— Да.
— А если бы он сказал вам, что его зовут Джоном Доу?
— Послушайте, мистер, я поверила бы ему, даже если бы он назвал себя Иосифом Сталиным. Ну, и что вы на это скажете?
— Неужто это было так здорово и прямо сразу? — спросил Карелла.
— Именно так оно и было.
— А чем он зарабатывал себе на жизнь? — спросил Карелла.
— Он не работал уже. Получал какую-то небольшую пенсию или социальную страховку.
— А как же форма?
— Какая форма? — впервые на лице Лотты Констэнтайн отразилось удивление.
— Форменная одежда. Та, которую кто-то снял с него и засунул в печь для сжигания мусора.
— Понятия не имею, о чем вы говорите.
— Вы никогда не видели его в форменной одежде?
— Никогда.
— А была ли у него какая-нибудь работа? Ну, прирабатывал он где-нибудь в дополнение к пенсии? Может, он был лифтером там или еще кем-нибудь?
— Нет.
— Да?
— Нет, ничего.
— Вы давали ему деньги? Именно это вы собирались сказать?
— Да.
— А где он жил, мисс Констэнтайн?
— Я… я не знаю.
— Как это так, неужто вы…
— Я не знаю, где он жил. Но он… но он часто приходил сюда.
— И оставался здесь?
— Иногда и оставался.
— И как долго?
— Ну… самое большее… он тут оставался, это было, когда он пробыл здесь две недели.
