«Узнаю…» – тихо сказал Сон Гоку. Он понял: то, что он считал всей Вселенной, было всего-навсего ладонью Бога.
Мы зааплодировали, а Мичико почему-то снова посмотрела на меня. Словно я и был этим Сон Гоку. Но даже если я Сон Гоку, то кто же Бог?
Тут, ровно через час после нашего появления в ресторане, нам подали горячее. Впрочем, «подали» – не то слово, извините. Официант выкатил из кухни стальную этажерку с тридцатью тарелками на полках, подкатил ее к нашему столику и ушел – берите, мол, сами, еще обслуживай вас!
В тарелках, которые мы разобрали, были куски жира вместо мяса, а на гарнир – недоваренный рис.
Вот и весь ужин за месячную зарплату Горбачева.
Я оставил тарелку, подсел к Норману Берну и сказал ему тихо, чтобы не слышали остальные:
– Sir, насколько я понял, твои чемоданы теперь пусты?
– Да. А что? – спросил он.
– У меня своя миссия в этой стране. Поэтому через два часа я еду обратно в Москву. Не смотри на меня так, пей чай. Я догоню вас в Таллинне. Но я не хочу тащить в Москву свои вещи, мне нужно, чтобы мой чемодан был пустой. Ты понял?
– Конечно, – сказал он негромко. – Я в номере 612. Притащи туда.
Тут ко мне подошла Оля, наша гидша. Она явно волновалась и сказала мне тихо по-русски:
– Вы должны быть в Таллинне утром 3 августа. Не позже! Мы будем в гостинице «Виру» в девять утра. Если вас не будет до десяти, я буду вынуждена… Вы понимаете?
– Я буду, Оленька. Не волнуйтесь.
– Гостиница «Виру». Вам записать?
– Оля, когда вы первый раз в жизни сказали слово «мама», эстонцы в Таллинне уже называли меня «куратом» и «оккупантом». Я проходил там службу в армии и даже лежал в военном госпитале возле парка «Кадриорг». Не бойтесь, я буду в «Виру» в девять ноль-ноль, как штык! Честное партийное слово! Give me a smile, please [Улыбнитесь, пожалуйста].
– Я правда беспокоюсь за вас, – сказала она.
– Thank you! Thank you indeed! – ответил я и опять поймал на себе встревоженный взгляд Мичико Катояма. Ее темные кукольные глазки явно пытались понять, что я еще затеваю. Но я никого, кроме Оли и Нормана, не собирался посвящать в свои планы. А все эти легенды про Сон Гоку – пошли они к чертям!
В девять вечера я вышел из гостиницы «Прибалтийская» и снял со своего пиджака охранительную бирку «International Рress Association». И еще одну такую же бирку я снял со своего чемодана. Никакой английской речи, никаких «экскьюз ми» и никаких улыбок на морде, – внушал я себе. Советские люди не улыбаются друг другу.
