Было очень светло, хотя белые ночи, как правило, кончаются в июне. На стоянке такси стояло человек десять, я встал последним. Минут через восемь подкатило такси, но молоденький водитель в застиранной майке с ходу отшил первого из очереди, потом – вторую пару, третью. Чем они ему не понравились, неизвестно, но точно знаю, что в СССР не пассажиры выбирают такси, а таксист выбирает пассажира, словно богатый курортник уличную проститутку.
Наконец и я шагнул к такси. Молоденький шофер в линялой майке был похож на подсолнух – желтоволосый, круглолицый и с юношеским пушком на веснушчатом лице.
– На Московский вокзал, плачу вдвойне, – сказал я.
Коротким кивком «подсолнух» показал мне место рядом с собой. Я забросил на заднее сиденье свой полупустой чемодан, а сам сел рядом с шофером, помня, что только так нужно ездить на русских такси. Юный «подсолнух» рванул с места, и мы помчались по светлому ночному Ленинграду. Я никогда, даже в Нью-Йорке, не ездил в такси на такой бешеной скорости. Или просто амортизаторы советских машин такие, что от тряски любая скорость кажется сумасшедшей?
Но теперь эта дикая скорость была мне кстати. Оглянувшись, я увидел, что машины, которые откатили от гостиницы одновременно с нами, сначала отстали от нас, а потом и вообще пропали. Значит, меня пока не «ведут».
Я достал из кармана бумажку с адресом Кости Зайко и протянул шоферу:
– Сначала заверни по этому адресу.
– Ого! Ничего себе «заверни»! – сказал он.
– Все будет оплачено, сэр.
– Два счетчика, – сказал я.
– О, тогда годится! – И он круто свернул у ближайшего светофора, а затем порылся правой рукой под сиденьем и вытащил пачку магнитофонных кассет. Зубами выбрал из этой пачки одну кассету и вставил ее в магнитофон, который валялся у него в ногах.
– закричал-запел юный женский голос. Мне очень хотелось узнать, кто это поет, но я побоялся выдать себя незнанием популярного шлягера.
Через двадцать минут мы были на Фонтанке, у дома Кости Зайко. Я взял с заднего сиденья свой чемодан, вошел в довольно чистый подъезд старого, дореволюционного дома и по широкой лестнице поднялся на третий этаж. Здесь, возле двери с цифрой «9», я вытащил из кармана связку уникальных ключей, которые дал мне Костя. Один ключ был длинный, как отвертка, с особой насечкой, второй – в виде складного финского ножа, а третий напоминал ствол пистолета с мушкой внутри дула. С помощью этих ключей я открыл дверь Костиной квартиры.
