Касс для депутатов и Героев Труда я не нашел, а ведь раньше были, я хорошо помню! Но зато я нашел зал с кассами для военнослужащих и тут же услышал, что и здесь никаких билетов на Москву нет, даже для старших офицеров.
Положение становилось критическим. Конечно, вспомнил я, можно уехать в Москву и без билета – дать деньги проводнику вагона, и он найдет мне место. Но в моей ситуации ехать в Москву без билета было опасно: при первой же проверке билетов могут потребовать документы, а у меня при себе только водительские права штата Массачусетс и в чемодане – запрещенный кинофильм.
Я растерянно огляделся. В противоположной стороне зала, за стеклянным окошком с надписью «Старший дежурный» сидела пожилая дама начальнического вида, удивительно похожая на золотозубую директоршу московской школы – такое же непроницаемое лицо в броне косметики, хала на голове и развернутые плечи, на которых к тому же красовались майорские погоны. Но это был мой последний шанс, и я рискнул. Нащупав в сумке коробочку косметики, я развязной походкой советского киношника подошел к окошку майорши.
– Добрый вечер, я с «Мосфильма»! Надеюсь, вы видели мои фильмы «Юнга торпедного катера», «Кавказская любовь» и другие. Завтра утром у меня съемка в Москве, а билета нет. Помогите, сниму в главной роли!
– Я свои роли уже сыграла, – сказала она каменным голосом. Я понял по ее тону, что совать ей косметику нельзя.
– Дочку сниму в главной роли! – сказал я в отчаянии. – У вас есть дочка?
– Идите в кассу, сейчас дадут сведения на проходящий поезд «Мурманск – Москва».
– Спасибо! – Я, окрыленный, побежал назад, к кассе, восхищаясь сам собой. Все-таки в этой стране даже бабы в майорских погонах не могут мне отказать! What a country!
Описывать еще одну давку – уже в офицерской очереди, возбужденной появлением билетов, – не стану, это выше моих сил. Как написал недавно один советский археолог, человечеству понадобилось сорок тысяч лет, чтобы от варварства прийти к современной цивилизации, но человеку нужно всего несколько минут, чтобы снова стать варваром. Он проверил этот тезис доподлинно, двадцать лет изучая первобытных людей по осколкам их посуды и наскальным рисункам. А потом наступил 1937 год и КГБ бросил этого археолога в сибирский лагерь, к уголовникам. И там этот ученый сразу нашел то, что искал столько лет, – первобытное общество в полном и натуральном виде: то же деление на касты, убийство стариков и больных, вождизм, татуировку, примитивный сленг и т. д.
