Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
А если бы начали давить, что очень сомнительно, потому что Рожков для них не фигура, так обратился бы в полицию. Нет, это был человек, которому Егоров не мог отказать. Кем же он так восхищался в молодости? А только тем, о ком вчера я подумал, услышав твои слова. Бери бумагу и пиши! У меня будет для тебя сверхсрочное задание, потому что впереди выходные и выяснить что-нибудь будет намного сложнее.
— Для того и приставлен, — просто ответил Савельев.
— Георгий Александрович Иванов, год рождения 1960-й, уроженец Саратова.
— Хорошо, запросы отправим немедленно, а все пограничники будут предупреждены, никуда не денется, — сказал Степан. — Что еще?
Парень вел себя, как обычно, глаз не отводил, не усмехался, смотрел прямо и спокойно, но вот чувствовалось что-то недосказанное.
— Как я понял, для тебя это не новость?
— Просто я не успел вам сказать о том, что вчера вечером нашли Рожкова и поговорили с ним, а потом не хотел перебивать вас, — ответил парень.
— Пожалел меня, значит! — звенящим от гнева голосом произнес Лев. — Я что, похож на человека, которого можно и нужно жалеть?
— Нет, я действительно просто не успел сказать, — совершенно спокойно отреагировал Савельев. — А пожалеть вас я могу посоветовать только своему злейшему врагу, чтобы у него еще один враг в вашем лице появился — вы же его за это лютой ненавистью возненавидите.
Гуров стоял, тяжело дыша, и готов был броситься на Степана с кулаками — более прозрачного намека на то, что во всех его нынешних бедах виновата Мария, трудно было придумать. Но так же хорошо Гуров понимал, что выиграть схватку у этого парня у него нет ни единого шанса.
