Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
— Гримерка моей жены обыскана? Там эта корзина нашлась?
— Это уже не ваше дело, — взбесился Лесков. — Что вы мне здесь допрос устраиваете? Скоро сами будете на вопросы отвечать! И не у себя дома!
— Значит, там ее тоже не оказалось, — кивнул Гуров. — Маша, куда ты ее дела?
— Ну ты же знаешь, что я терпеть не могу желтые розы, — удивилась она. — Я ее выставила в коридор вместе с другими цветами. Я же не грузчик, чтобы таскать такие тяжести, а моя машина — не грузовик.
— Полагаю инцидент исчерпанным, — сказал Гуров.
— Но вы не учитываете того, что она могла достать его оттуда и куда-то спрятать, чтобы забрать позднее, — язвительно сказал Лесков.
— Делать мне было больше нечего! — фыркнула Мария. — Мне подарили столько цветов, что, вздумай я разбирать все букеты, провозилась бы до утра.
— Но вы могли знать, где именно искать, — ехидно заметил Задорожный. — Вдруг муж вам указал точное место? Вы достали, спрятали в укромном месте, потом выставили корзину в коридор и явились домой с самым невинным видом. Гражданка Строева! Вы задержаны! Имеем право на 48 часов без предъявления обвинения. Господин полковник! Мы закон не нарушили?
Возразить на это Гурову было нечего.
— Собирайтесь, гражданка Строева! — велел ей Лесков.
Если Мария и растерялась, то виду не подала, а просто спросила у мужа:
— Лева! Подскажи, что мне лучше надеть и взять с собой.
— Спортивный костюм и туалетные принадлежности, а покушать тебе сейчас Сашка соберет — ты же после спектакля не то что не поужинала, а даже глотка воды не выпила, — только и мог ответить Гуров.
Мария ушла переодеваться и вернулась уже в спортивном костюме и с полиэтиленовым пакетом в руках.
— А вот теперь мы будем проводить полноценный обыск, — торжествующе заявил Лесков.
— Основание? — потребовал Лев.
— Колье могло быть спрятано на теле вашей жены и, переодеваясь в спальне без свидетелей, она могла его куда-то перепрятать, — невинно пояснил Лесков.
— Ночной обыск? Ну-ну! — покачал головой Лев, а потом кивнул, словно разрешая: — Ищите! Турин! — он повернулся к нему. — Бди! А то еще подсунут что-нибудь!
— Глаз не спущу! — заверил тот.
