Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
Ничего необычного в этом опять-таки не было, она уже неоднократно так делала — это тоже предназначалось для других артистов и прочих работников театра. Те же цветы, которые Мария решила взять домой, она упаковала в большие черные полиэтиленовые пакеты, которые обычно используются для мусора, поместила их на заднее сиденье своей машины и поехала домой. Едва она тронулась с места, как сидевший в припаркованной неподалеку машине мужчина позвонил кому-то по сотовому и сказал: «Она выехала, встречайте».
Оставив машину на стоянке возле дома, Мария забрала цветы и спокойно направилась домой.
— Управление собственной безопасности.
— Чем обязан? — неприязненно спросил Лев — эту службу он не любил, и оснований для этого у него было предостаточно.
— Ознакомьтесь, — сказал один из мужчин, протягивая ему лист бумаги.
— Обыск? — удивился Гуров. — На каком основании?
— Нами получена агентурная информация о том, что вам передана взятка в особо крупном размере. Предлагаем выдать ее добровольно. Понятые, как вы видите, присутствуют. Сопротивление оказывать будете? — насмешливо спросил мужчина — видимо, он был в этой паре за старшего.
— Ни в коем случае, — ответил Гуров, который уже сложил в уме два и два и понял, откуда вдруг взялось желание Марии дать интервью сразу же после премьеры, причем именно у себя дома, и, открыв дверь пошире, пригласил: — Проходите, — и тут же позвал: — Турин! Твой выход!
— Всегда готов! — отозвался тот.
Увидев нацеленный на них объектив камеры, полицейские на несколько мгновений растерялись, но быстро опомнились, и один из них бросился к оператору, чтобы отобрать камеру.
— В присутствии свидетелей? — весело воскликнул Турин. — Ребята! Спасибо за горячий материал! Он так прозвучит!
— Прекратите снимать! — едва сдерживаясь, приказал старший из полицейских.
— Свобода прессы, свобода слова, — развел руками Турин. — Имеем право! Кстати, представьтесь, пожалуйста, а то, как я слышал, своих имен вы так и не назвали, а страна должна знать своих героев.
— Полковник Гуров видел наши удостоверения, — отрезал один из мужчин.
