Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
Цветов нет, мужика, что к тебе приходил, нет. Сплошной голяк! Вот им и не оставалось ничего другого, как тебя со злости закрыть в порядке 97-й статьи УПК, чтобы ты якобы доказательства не уничтожила. Да чтобы Гурова, если получится, сломать! Его многие не любят!
— Его нельзя сломать, — не менее уверенно сказала Мария. — Ни через меня, ни по-другому. Меня уже и похищали, и убить пытались, только боком все выходило тем, кто это затеял.
— Ну, бог даст, и в этот раз твой мужик не оплошает, — усмехнулась Баржа.
— А где мне себе постелить? — спросила Мария.
— Уже постелили, — сказала Баржа, кивая на нижнюю койку возле окна.
— Но ведь я же чье-то место заняла? — повернулась к женщинам Мария.
— Мое, — ответила одна из них. — Только мне почему-то кажется, что ты тут у нас ненадолго и оно скоро освободится. Если после завтрашнего допроса сюда обратно не вернешься, то мужу передай, что Нинка Краевая его до сих пор добрым словом вспоминает.
Мария начала подниматься со стула и вдруг замерла из-за боли в боку.
— Господи! Да что же с тобой делать-то? — виновато воскликнула Клякса. — Может, еще один холодный компресс?
— Лучше я коньяк допью, — пробормотала Мария. — Вдруг поможет уснуть?
Она осторожно легла, свет снова потушили, оставив слабое ночное освещение, но заснуть Мария так и не смогла.
Воскресенье
Ночь Гуров провел без сна и встал утром, чувствуя себя разбитым, как древний старик. Сегодня ему было не до зарядки — себя бы в одну кучку собрать. На кухне возился Вилков — Гуров надеялся, что тому хоть немного удалось поспать, а если нет, так он еще молодой, выдержит.
Лев долго стоял под холодным душем, чтобы немного взбодриться, тщательно побрился, с большим раздражением глядя на темные круги под глазами, а потом отправился в кухню, откуда очень вкусно пахло.
