Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
— Ну я же вам сказал, что беспокоиться ни о чем не надо, — укоризненно сказал адвокат.
Гуров не глядя подписал договор, оставил себе свой экземпляр, а Любимов отправился к входу в изолятор. Тут Лев, мысли которого были заняты совершенно другими вещами, догадался все-таки посмотреть, во что ему обойдутся услуги Любимова, и, увидев смехотворную сумму, бросился за ним.
— Михаил Яковлевич, вы уверены, что здесь не опечатка? — сказал он, показывая на графу, где стояла сумма гонорара, причитающаяся адвокату.
— Лев Иванович, дело судебной перспективы не имеет, так что от меня требуется только вытащить вашу супругу из узилища и раздуть скандал покрупнее. Турин пригласил меня принять сегодня участие в его передаче, а за такой пиар надо платить, — объяснил тот.
Любимов скрылся в дверях, а журналисты бросились теперь к Гурову, которому пришлось, отделавшись дежурными словами «Без комментариев», скрываться от них в машине, так те и ее со всех сторон сфотографировали. Время тянулось до невозможности долго.
— Саша, сходи за сигаретами, может, от них легче станет.
Видя состояние дяди, Вилкову и в голову не пришло напоминать ему о том, что тот давно бросил курить. Он просто вышел и отправился к ближайшему магазину. А Гуров, чтобы хоть немного отвлечься, включил радио, которое терпеть не мог. Трудно сказать, ожидал он это или нет, но, услышав о том, что на «Эхо Москвы» вовсю обсуждается задержание его жены, он ничуть не удивился.
— Ты же не куришь! — спохватившись, воскликнул Гуров.
— От такой жизни я скоро пить начну, — на полном серьезе ответил Саша.
А в изоляторе в это время шел настоящий бой. Дежурный, уже другой, утром заступивший на смену, категорически отказывался вызвать задержанную Строеву для встречи с адвокатом.
— Без ордера не положено!
— Тогда скажите мне, за каким следователем она числится, — настойчиво интересовался Любимов.
— Да откуда я знаю? Не написано здесь ничего! — отбивался дежурный.
