Автор
Высокопоставленный чиновник Николай Егоров уверен, что деньги и влиятельные связи спасут его от уголовного преследования. Но когда расследованием дела займется безкомпромиссный полковник, уверенность чиновника рухнет. Ему предстоит столкнуться с человеком, для которого закон выше любых...
Ожидавший чего-то подобного, Крячко стал ее уговаривать:
— Елена Владимировна! Но ведь телефонистка сказала вам, откуда этот звонок.
— Это еще ничего не значит, — упиралась та.
— Хорошо, в вашем городе в районном управлении полиции обязательно есть телефонный справочник для служебного пользования. Позвоните туда и попросите, чтобы вам дали номер телефона начальника Фомического райуправления. Тогда вы сами сможете позвонить сюда и убедиться в том, что вас никто не обманывает. — Стас прямо-таки ужом извивался. — Поймите, ну нет у нас времени, чтобы приехать к вам, а дело очень срочное и важное.
— И как я буду объяснять проверяющим потом этот междугородний разговор? — язвительно поинтересовалась директриса.
— Елена Владимировна! Да он же продлится только одну минуту, — уговаривал ее Крячко. — Вы просто убедитесь, что я действительно тот, за кого себя выдаю, а телефон установлен именно в полиции, а потом я вам снова перезвоню.
— Хорошо, — сдалась она. — Что конкретно вам надо?
— Меня интересует старший из детей Дмитрий Ломакин. Где его сейчас можно найти?
— Полагаю, что в какой-нибудь колонии, — вздохнула она. — Совершенно неуправляемый был мальчик. Единственное его достоинство — он прямо-таки трепетно относился к остальным семи, защищал их, во всем помогал, а в остальном!.. — судя по тону, она безнадежно махнула рукой.
— Так, может, они и сейчас поддерживают отношения?
— Представления не имею. Те семь малышей пробыли у нас только до лета, а потом выбыли.
— Как выбыли? Куда? — воскликнул Стас. — Их опять куда-то перевели?
— Понимаете, их здесь постоянно навещал один отставной военный с женой, не знаю, как у него это получилось, но все семеро были зачислены в Суворовское училище, и он их увез.
— А Ломакин? Он-то куда делся?
— Вскоре после того, как они уехали, он ушел. Дети с ним с таким трудом расстались, навзрыд плакали, да и он был очень расстроен. С неделю после этого ходил смурной, а потом пришел ко мне, прямо сказал, что хочет уйти, и попросил отдать его документы по-хорошему, — подчеркнула она, — а то он просто сбежит. Что мне оставалось делать? Это же был такой человек, что, если бы я отказала ему, он вполне мог бы ночью взломать мой кабинет и сам все забрать из так называемого сейфа, который на самом деле просто большой железный ящик. Я подумала и отдала, потому что ему ведь уже пятнадцать лет было, восемь классов закончил, паспорт имел.
