Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
Поэтому я и сказала вам, что с его задатками и неукротимым характером он может быть только в колонии.
— Спасибо большое, — пробормотал Стас. — Попробую найти его по нашим базам.
Чтобы не мешать Косареву, Крячко ушел в их с Гуровым кабинет и позвонил Орлову.
— Петр, пробей по нашим базам некоего Ломакина, — попросил он и продиктовал на того все установочные данные. — Судя по всему, наш клиент. Если вдруг действительно сидит, то сообщи мне, где именно.
— Слушай! Когда вы прекратите использовать меня как справочное бюро! — возмутился Орлов. — То одно вам узнай, то другое!
— Петр! Очень надо! — с нажимом произнес Стас."
"— Ладно, сделаю! И вот еще что — тут тебя какой-то Пантелеев ищет, говорит, что это очень важно.
— Пантелеев? — напрягся Крячко. — Что-то знакомое. А-а-а! Вспомнил! Пересекались мы с ним, а что ему надо?
— Вот сам у него и спроси — он номер телефона оставил, — недовольным голосом сказал Орлов. — Даже до меня добрался, такой настырный!
— Не преувеличивай! Скорее всего, он, не дозвонившись в наш кабинет, позвонил твоей секретарше, которая доложила тебе, — предположил Стас и попросил: — Диктуй номер!
Записав его, он тут же перезвонил Пантелееву, одновременно пытаясь вспомнить, как того зовут, но так и не вспомнил. Неудобно, конечно, а что делать?
— Пантелеев? Крячко моя фамилия, — сказал Стас, когда тот ответил. — Что у тебя стряслось? Помощь нужна?
— Скорее тебе, Василич, чем мне, — рассмеялся тот, и Стас сразу вспомнил, что все обычно звали его собеседника Пантелеичем.
Страшно этому обрадовавшись, он в ответ тоже рассмеялся:
— Ну, если безвозмездная, то всегда готов принять.
— «Фунфырик» поставишь, и считай, что квиты, — хмыкнул Пантелеев. — Я ведь девку с той фотки узнал, а инициаторами розыска ты и Гуров заявлены. Ну к тому не сунешься — барин он, а ты мужик свойский.
— Пантелеич! Я тебя люблю! — радостно заорал Крячко.
— Вот только давай без этого, а то мало ли кто что подумать может, — остудил его пыл тот. — Имени-фамилии я ее не помню, но это и посмотреть недолго, потому что задерживали мы ее не раз за проституцию, а вот человека, который о ней многое знать может, я тебе дам.
— Слушай, я сейчас в области, но немедленно срываюсь в Москву! — воскликнул Крячко. — Когда буду подъезжать, позвоню тебе, и договоримся, где пересечемся.
