Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
— Тут из баб многие пытались с ним закрутить, а он ни в какую! Может, снаружи он был из себя весь такой молодец, а внутри, выходит, гнилой!
— Евдокия Андреевна, очень прошу вас, подумайте и не торопитесь отвечать, кто тут в вашем городке мог его татуировки видеть? Они для знающего человека как открытая книга, по ним всю биографию уголовника узнать можно.
Баба Дуся надолго задумалась, а Лев терпеливо ждал. Наконец она как-то неуверенно ответила:
— Ну, если только мальчишки, что летом на речке целыми днями пропадают — Мишка-то туда тоже купаться ходил.
— Евдокия Андреевна! Сказать, что я вам благодарен, значит, просто промолчать! — проникновенно произнес Гуров. — Вы даже не представляете, как вы нам помогли! Женщины, что сейчас на улице окончания нашего разговора дожидаются, сейчас вовсю уже Мишку этого вспоминают, а после нашего ухода опять же к вам придут, правда?
— Где же им еще поговорить-то по душам, как не здесь? — важно подтвердила баба Дуся.
— Так вот! — продолжил Лев. — Очень вас прошу, если они что-нибудь новое вам скажут или вы сами вдруг что-то вспомните, сообщите об этом немедленно товарищу капитану, а уж он передаст мне. Помогите нам, пожалуйста, Евдокия Андреевна!
— Да чего там! — засмущалась продавщица. — Чего ж не помочь хорошим людям, если для дела надо. Мне нетрудно, а вам польза.
— Пойдемте, товарищ капитан, а то у нас с вами еще дел много, — сказал Гуров."
"Они вышли из магазина, а бабы, проводив их возмущенными взглядами, тут же бросились к бабе Дусе за подробностями.
— Где тут у вас ферма? — спросил Лев.
— К Матвеичу вас сейчас наш «уазик» отвезет, а я пока попробую найти кого-нибудь из тех парней, что тогда на речке ошивались, — предложил капитан. — Время-то, правда, рабочее еще, те, кто не в поселке трудится, только вечером дома будут, но вдруг кто-нибудь приболел, например, или еще чего? В общем, я в любом случае в отделении буду.
Тому, что фермер с семейством уже полностью в курсе событий, Лев ничуть не удивился — он же на это и рассчитывал.
— Про Мишку поговорить пришли?
— Да, про него. Вспомните, пожалуйста, все, что он когда-либо о себе говорил, да и ваши впечатления о нем мне тоже очень интересны.
— Да мы тут уже себе голову сломали, вспоминая, — вздохнул фермер. — Пошли в дом. Молочка парного не хотите?
— И рад бы, да нельзя, — отказался Лев.
— Бывает, — философски заметил Матвеич.
