Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
Настоящий мясник тебе крутое яйцо на полированном столе своим топором разрубит так, что и царапинки не останется! А он! Да голодный волк с меньшей яростью овцу задирает! Он этого несчастного поросенка раскромсал так, что… — помотал головой фермер. — Ну, приготовить его еще можно было, в тесте запечь, например, но уже не целиком. И какой же он довольный при этом был! Посмотрел я на него и подумал, что с мозгами у него что-то не то!
— Еще что-нибудь можете вспомнить? — поинтересовался Гуров.
— Да нет вроде, — пожал плечами Матвеич.
Поблагодарив фермера за информацию и угощение, Лев поехал в отделение, а там его уже ждали не только начальник, но и два очень недовольных парня. Как оказалось, это были братья, которые на этот день как раз взяли отгул, чтобы вскопать матери огород, а их неожиданно оторвали от работы.
— Ребята, поймите, дело действительно очень важное, — примирительно сказал Гуров. — Сами же, наверное, уже все слышали?
— Да, поселок гудит, — вынужден был согласиться с ним старший из братьев.
— А вот это вам только кажется, — уверенно заявил Лев. — И вы сейчас сами в этом убедитесь! Скажите, вы видели, как этот Михаил ходил купаться на реку?
— Да сколько раз, ну и что?
— А татуировки вы у него рассмотрели?
— Как бы не так! — усмехнулся младший. — Он, когда первый раз пришел, так нас оттуда шуганул, что мы в поселок бегом бежали, не оглядываясь.
— Но оттуда-то вы могли что-то разглядеть, — настаивал Лев."
"— Плавал он хорошо, красиво очень, — начал вспоминать старший. — На груди у него корабль был, это точно, на правом предплечье еще что-то, но что именно, не знаю. Просто видел синее что-то, и все.
— На левом предплечье у него тоже что-то было, а еще пониже локтя, — добавил младший.
— Ребята! Ребятушки! Это очень важно! — уговаривал их Лев. — Ну, вспомните, что еще было! Может, шрамы какие-нибудь от пуль, от ножа, от операции.
Парни переглянулись, словно совещаясь, говорить или нет, а потом старший неуверенно начал:
— Вы нас тоже поймите — мы же тогда малые были, может, чего неправильно поняли…
— Родной, ты говори, а мы уж разберемся, — попросил его капитан.
Парни снова переглянулись, и старший продолжил:
— Может, это нам только тогда так казалось… В общем, плавки на нем, как на девчонке, сидели.
