Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
Он мысленно проклинал Марию за ее неорганизованную самодеятельность самыми страшными проклятиями — вот до чего ему пришлось дойти! Прямая подтасовка фактов! Фальшивое медицинское заключение! И это все происходит с ним, полковником Гуровым! И ведь деваться некуда, а то Мария вернется в ИВС! Если колье, на что он особо не надеялся, все-таки не нашли, то для нее все еще может обойтись, но если его нашли?! Тогда уже не задержание, а арест с предъявлением обвинений, и ей прямая дорога в СИЗО! Последствия даже трудно себе представить! А эта идиотка лежит с оскорбленным видом, словно поруганная невинность!"
"— Ладно! — сказал Лев, поднимаясь.
— Любой каприз за ваши деньги, — сказал адвокат, переводя внимательный взгляд с Гурова на его отвернувшуюся к стене жену.
— Михаил Яковлевич! Я с вами предварительно созвонюсь и договорюсь о времени, когда привезу деньги, — начал Лев, но Любимов перебил его:
— Если это единственный повод для нашей встречи, то не утруждайтесь — деньги может принять мой секретарь.
— Я пока еще ничего не знаю, — обтекаемо ответил Гуров и перевел разговор на другую тему: — Скажите, здесь банкомат есть? Мне же нужно оплатить пребывание жены в клинике.
— Банкомат есть, и я договорился о скидке в двадцать пять процентов для вас — поверьте, это максимум.
— Идите, я вас догоню, — сказал Гуров и, когда адвокат вышел, неприязненно произнес: — Ну, Маша, болей дальше!
— Это все, что ты можешь мне сказать? — возмутилась она.
— Маша! Ты по собственной дурости заварила такую крутую кашу, что и оглоблей не провернешь! — взорвался он.
