Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
— А расхлебывать ее мне! И я пока даже представления не имею, как это делать!
Он вышел, с трудом удержавшись от того, чтобы не хлопнуть дверью, а Мария осталась совершенно растерянная, потому что чего-чего, а такого она от мужа не ожидала — она же хотела как лучше.
Гуров нашел Любимова в коридоре, где тот, отведя его к окну, жестко сказал:
— Лев Иванович! Судя по всему, вы ко мне напрасно обратились. Я не люблю, когда клиенты мне не доверяют, потому что не привык выглядеть дураком. А вы, как я понял, решили использовать меня втемную.
— Михаил Яковлевич, — подумав, сказал Гуров. — На данном этапе я не обладаю всей полнотой информации, но твердо обещаю вам, что, если дело дойдет до горячего, я буду с вами предельно откровенен. А уж она, — он кивнул в сторону палаты Марии, — тем более.
— Значит, не все в этом деле так просто, — с понимающим видом кивнул Любимов.
— А что в нашей жизни просто? — безрадостно ответил Гуров.
Больше они к этой теме не возвращались. Гуров решил оплатить пребывание Марии и Саши в клинике пока только за неделю, надеясь, что за это время он успеет разобраться в ситуации, но даже со скидкой это вылилось для него в такую сумму, что он чуть не выругался.
— Дядя Лева! Что происходит?
— Саша! Ты остаешься в больнице с Марией, а с твоим отсутствием на работе я все сам решу, — сообщил племяннику Гуров.
— С тетей Машей так плохо? — с ужасом воскликнул Вилков, и все, кто был рядом, повернулись к ним.
— Да! — соврал Гуров. — Очень! Я, ты сам понимаешь, дежурить возле нее не могу, так что придется тебе.
Потом он отвел Сашу в дальний угол, где и объяснил, как на самом деле обстоят дела и что тому нужно будет делать.
— Самое главное, чтобы никто из посторонних Марию не увидел, особенно журналюги. Чтобы окна и в ее комнате, и в твоей были постоянно закрыты, а шторы задернуты, а то эти проныры везде пролезут.
Любимов отправился готовиться к передаче Турина, чтобы предстать там во всем блеске, а Лев поехал домой — ему нужно было сесть и спокойно обдумать все, что произошло.
