Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
— Извини, не до этого мне сейчас, — отказался Крячко.
— Жалко! — вздохнул Савельев. — С медом и орехами, конечно, ничего не случится, но вот рыба малосольная и мясо копченое как бы не пропали. И Леве не предложишь с его-то поджелудочной.
Тут до Крячко стало кое-что доходить, и он, сориентировавшись, спросил:
— Ты там долго еще будешь?
— Вообще-то уже уезжать собирался. Хотел тебе еще раньше днем позвонить, но замотался.
— Ладно, сейчас подскочу, дождись меня, — пообещал Стас и, отключив телефон, сказал Орлову: — Петр! Ты копченое мясо и соленую рыбу любишь?
— Люблю! Особенно под водку! — пока еще ничего не понимая, ответил тот.
— Тогда я сейчас быстро сгоняю к Савельеву, все заберу, и нажремся мы с тобой сегодня вечером в хлам, чтобы не думать о том, что нам с тобой такой гад, как Гуров, в друзья достался.
— Тогда поезжай потом сразу ко мне домой. Я по дороге водки куплю, а жена пока картошечки отварит.
Если бы потом Крячко спросили, как он доехал до офиса Савельева, он бы ответить не мог, но добрался без происшествий.
— Ну? — Стас подскочил к нему и, чуть ли не хватая за грудки, спросил: — Что с Левой?
Тот и бровью не повел, а достал и протянул Стасу листок бумаги.
— Это заявление Вилкова на отпуск. Он и Мария находятся в Кремлевке, но навещать их там не надо, — заявил он. — И даже по телефону интересоваться их самочувствием не стоит.
— Понял, не глупее тебя, — буркнул Крячко, решивший, что Лева спрятал свою родню у кого-то из своих должников. — С ним-то самим что?
— Жив-здоров, работает. Условия таковы, что на связь с вами он выходить не сможет, но просил вас кое-что для него выяснить, — и Степан перечислил все поручения Гурова. — Информацию передадите тем же путем: позвоните папе, и я сюда подъеду. — И, обращаясь ко всем, сказал: — Ну, все! Я пошел — у меня еще дел полно.
— Когда малышей к нам привезешь? — вслед ему спросил Савельев.
— Если все будет нормально, то на выходные, — пообещал тот и вышел.
Выдохнув с огромным облегчением, Крячко опустился на стул и сказал:
— Слава тебе, господи! Хоть какая-то ясность появилась. А то ведь чуть с ума не сошли. — И, окончательно придя в себя, ехидно спросил: — А гостинцев, значит, не будет? — Савельев на это только развел руками.
