Автор
Ночь погружала Москву в тихий, почти мертвый покой. Унылые облака несли дождь — листву и грязь. В особняке министра власти под бешеное тревожное пение толпы и шума осени царила строгая тишина, как в камере инквизитора.
И видимо, нашел! И отношения с ними поддерживал! И, скорее всего, поддержкой их пользовался! А я, законченный идиот, совершенно упустил из виду то, что его отца тоже звали Александром Константиновичем, а тетку — Ольгой! Я решил, что тихушник Рожков больше подходит на роль «серого кардинала» при Егорове, чем предводитель шпаны Жорка Грозный! Кретин безмозглый!
Лев приготовил себе бокал крепкого чая, сел к столу и стал сопоставлять то, что ему рассказал Попов о судьбе Константина Николаевича Шеловского, и то, что узнал от Пелагеи.
— Итак, — стал рассуждать он вслух, — детей Константина Николаевича звали Александр 1921 года рождения и Ольга, которая родилась в 1932-м. В 1937-м Александру было шестнадцать, и он уже многое понимал, а уж при отце-военном неженкой вырасти просто не мог. Они исчезли из Москвы за несколько месяцев до того, как пришли за их отцом. А тот, заметим, строил фортификационные сооружения по всей стране.
Лев поднялся и, разгуливая по комнате, спросил у своего отражения в стекле:
— Мог Егоров-старший обворовать соседей? Да! Если знал, что там есть что взять.
"Гуров остановился и яростно помотал головой, злясь на собственную тупость.
