Автор
Роман Е. Хамар-Дабанова раскрывает закулисные события Кавказской войны. Через судьбы москвичей и черкесов автор показывает лицемерие власти и скрытые интриги, связанные с военными действиями. Повествование затрагивает темы некомпетентности и правды, которую пытались скрыть.
Александр говорил о мерах, которые намерен взять, чтобы отыскать дальнего родственника отца Иова (так он называл сына его) и исполнять последние приказания своего погибшего друга. Николаша слушал брата большей частью рассеянно; день ото дня он становился угрюмее, не мог превозмочь скуки, его одолевавшей.
– А, доктор, здравствуйте! – воскликнул капитан. – Верно, из отряда?
– Да, прибыл с ранеными, – отвечал доктор.
– Человек полтораста.
– Нашего полка сколько? – спросил Александр с некоторым беспокойством.
– Человека четыре ранено, убито двое из нижних чинов и один офицер.
– Кто такой? – спросил Пустогородов с возрастающим беспокойством.
– Пшемаф! – отвечал лекарь. – Он умер от раны.
– Пшемаф! – воскликнул Александр, открывая большие глаза, в которых выражалась глубокая горесть.
– Как жаль его! – возразил Николаша, куря сигару и пуская клубы дыма изо рта.
– Да, господа, Пшемаф ранен в желудок навылет; часа два спустя он умер, от воспаления.
– Как же это случилось? – спросил Александр.
– Мы стояли лагерем на левом берегу… как бишь эта вторая река, что течет по закубанским степям? Все забываю название.
– Лаба? – сказал Александр.
Лекарю пришли объявить, что полковник пошел в лазарет осмотреть привезенных раненых. Кутья схватил шапку и сказал:
– До свиданья, господа!
– Приходите скорее назад, – закричал Александр ему вслед.
– Приду, – отвечал лекарь.
– Ведь очень жаль Пшемафа, – сказал Николаша брату своему, когда они остались одни, – но какое сумасшествие самому добровольно наскочить на пулю! Дело иное, если б это была необходимость или обязанность. Воля твоя! Я нахожу такое неуместное удальство малодушием.
Лекарь возвратился. Когда он прибежал, запыхавшись, в лазарет, полковник шел уже домой; старик остался доволен найденным порядком. Но помещение, слишком тесное по числу больных, было причиной, что он приказал очистить несколько казачьих домов.
– Продолжайте рассказывать, доктор! – сказал Александр.
– Что же, когда ранили Пшемафа? – спросил Николаша.
Тут я увидел двух казаков, показывавших что-то яркого, красного цвета. Я подошел посмотреть – это был женский бешмет и платок; казаки продавали их.
Переводчик из расспросов узнал, что эти две женщины были на арбе и ехали вместе с семейством Шерет-Лука, когда жители бежали из аула, но в лесу у них изломилась ось и они принуждены были отстать; никто не подавал им помощи. Обе женщины скрылись в лесной чаще, с намерением возвратиться позднее в аул.