Подходя к лесу, они увидели на поляне казаков и тотчас спрятались. Скоро казаки вбежали с их стороны в лес и застрелили двух, ими дотоле не замеченных черкесов. Немного спустя горцы опять заняли это место. Два казака, на бегу от неприятеля, наткнулись на убитых черкесов и, не заметив от страха, что это трупы, прильнули в кусты; горцы проскакали мимо и более туда не возвращались. Когда все утихло кругом, один казак привстал, начал оглядываться, потом вылез. Увидя трупы, его испугавшие, он подошел, чтобы, по обыкновению, отрезать им головы. В эту минуту молодая черкешенка с остервенением выбежала из чащи и кинулась на казака с кинжалом; старуха, бывшая с нею, не в состоянии будучи поспеть за девушкой, видела, как она замахнулась, как уже готова была поразить неприятеля. Вдруг бедняжка падает с восклицанием «Аллах!». Другой казак, набежав сзади, разрубил ей шашкою бок.
В это мгновение раздались выстрелы и послышалось гиканье черкесов; оба казака бросились из лесу, оставив раненую черкешенку. На пальце ее было богатое кольцо: горцы хотели его снять, но девушка сжала крепко руку, тогда один из них отрубил ей кинжалом всю кисть и бросил несчастную в этом положении. Я спросил у переводчика, не знает ли он, кто эта черкешенка. «Узденька Кулле, невеста Пшемафа, – отвечал он, – а старуха – родная ее бабка. Надобно бы ей позволить взять тело – это было бы, по крайней мере, отрадою для старухи».
Да еще сами дерутся чем попало, готовы отправить христианина на тот свет!»
– Ужели черкешенки дерутся? – спросил Николаша.
– Случается, – отвечал Александр, – и даже не уступают мужчинам в отваге. Что же, доктор, Пшемаф знал об этом? – спросил он, обращаясь к Кутье.
– Нет, – отвечал последний, – сначала он лежал в забытьи; потом у него сделалось воспаление; страдания и жажда были так велики, что он не мог ни чувствовать, ни понимать.
– Это к лучшему, – промолвил Александр. – А конница настигла бегущих?
– Нет! Проскакали огромнейшее пространство, имели жаркое дело и возвратились без всего.
– Велика у нас потеря?
– Кроме привезенных сюда раненых мы погребли у лагеря, близ аула, Пшемафа да человек до пятидесяти казаков и солдат.
– Скажите, доктор, точно ли убит Али-Карсис? Не приняли ли другого за него?
– Нет, наверное, он. Я был у отрядного начальника, когда его превосходительство об этом говорил. Я сообщил ему свое предположение, что разбойник должен был погибнуть от картечи, попавшей ему в перехват, ибо видел пояса, перерванные в двух местах.