Кстати, одного из подобных субъектов вы знаете – это Далардье, для него первейшее удовольствие – издеваться над беззащитным живым существом. Но согласитесь, герцог, любому обществу нужны следователи и палачи. Однако таких немного. Большинство – иного сорта, их фантазия не идет дальше очень простых вещей. Да, к сожалению, когда мы стали осуществлять то, что записано в нашей книге, это оказалось далеко не так прекрасно, как нам бы хотелось. Однако и от навоза есть польза, ибо он удобряет землю, на которой растут цветы. Мы пришли, милорд. Это самый низший круг нашей церкви, круг для быдла, как простого, так и высокородного… Идемте!
Энтони вошел вслед за Саной в низкую дверь, спустился по узкой лестнице в подземелье. По виду, это был подвал купеческого дома – высокий, сводчатый, большой. По стенам горели два десятка факелов, в середине примерно столько же людей в темных балахонах, тоже с факелами в руках, отплясывали какой-то нелепый танец. Энтони со все возрастающим недоумением следил за ними. Они плясали, что-то выкрикивали перед деревянной статуей, изображающей козла, махали факелами – удивительно, что ни один балахон не загорелся.
– Они этим занимаются уже около часа! – шепнула Сана. – Сейчас закончат, и начнется избавление от запретов.
И в самом деле, вскоре танцующие воткнули факелы на места и принялись танцевать уже без них, постепенно срывая с себя одежду. Наконец, оставшись в чем мать родила, они кинулись друг на друга: мужчины на женщин, мужчины на мужчин, а то и женщины на женщин… Воздух наполнился стонами и вскрикиваниями. Энтони затошнило от омерзения. В юности он бывал в полевых борделях, где вдесятером в одной палатке, но с тех пор успел отвыкнуть от подобных зрелищ.
– Давайте уйдем, – шепнул он. – Я уже насмотрелся, благодарю…
Они вышли наружу, и Бейсингем с минуту стоял неподвижно, подставляя лицо ночному ветру.
– Какая гадость! – наконец, процедил он. – И ради этого все…
– Ну уж и все! Это лишь низший круг. Кто виноват, что у многих людей мечты не поднимаются выше грязной лужи? Поиметь чужую женщину нельзя, а хочется, а бывает так, что можно женщину, а хочется мужчину… Но запретить им воплотить свою мечту было бы несправедливо, ведь так, милорд? Если не запрещено собакам и свиньям, то почему запрещено людям?
– Ну, и какие же еще мечты у ваших… – Энтони замолк, подыскивая слова.
– У этих – как правило, одни и те же. Иногда так, иной раз в изысканной обстановке, с цветами и музыкой, но суть одна. Сами себя они называют рыцарями первого круга и надеются перейти во второй, – Сана коротко рассмеялась. – Ну, а мы зовем их козликами.