До тех пор, пока не заметил вдруг, что стискивавшие его руку пальцы разжались. Теодор Гален чуть повернул голову, взглянул еще раз в ясные серые глаза склонившегося над ним мальчика, улыбнулся и уснул…
Терри спал крепко, как младенец, – впервые за все эти дни. А вот Бейсингему не спалось. Он лежал, смотрел в звездное майское небо. «Главное – открыть сердце тьме», – вспоминал он. А черные мессы, получается, можно и не служить? Ну, Алан, вот это философия!
– Очень умный мальчик, – послышался рядом с ним чей-то голос. – Далеко пойдет. Как он сразу самую суть ухватил… Это и в самом деле главное. То, чего Хозяин Тьмы от всех и добивается. А как – то ли ты магистр высшего круга, то ли просто козлик – значения не имеет. В этом смысле у него все равны…
Энтони повернул голову – на пеньке, том самом, на который они перед сном поставили кружки с вином, теперь сидел человек. Он был в старомодной кирасе, без наплечников, из-под металлического панциря торчали полосатые зелено-белые рукава, левый порван и перемазан засохшей кровью. На поясе – меч в ножнах, шлем лежит рядом. Длинные, ниже плеч, русые волосы, не мытые, наверное, месяца два, слегка завиваются на концах, небольшая бородка растрепана.
«Караульным завтра головы поотрываю, – лениво подумал Бейсингем. – Шляется по лагерю кто попало…»
Впрочем, где-то Энтони видел этого человека – но где? А, ладно, если он полезет за своим мечом, его можно десять раз успеть подстрелить. Раз не спится, почему бы и не поболтать?
– Хозяин Тьмы? – переспросил Энтони. – Это что-то новенькое. До сих пор он был Хозяином этого мира.
– А с какой стати ему в нашем мире хозяйничать? Кто позволит? Сам подумай: был бы он тут господином, разве стал бы соблазнять, обманывать, нашептывать в уши? Пришел бы и взял, по праву сеньора. А он украдкой, как ночной воришка… Ну, правда, наворовал много, что есть, то есть…
«Мне только философии ночью не хватало! – поморщился Энтони. – А впрочем, когда и философствовать, если не во время бессонницы? Где же я все-таки его видел?»
– В монастыре, – снова заговорил ночной гость. – Ну, вспомнил? Гляди…
Энтони увидел монастырь, кабинет настоятеля, в углу, над столом – образ. Да, то же лицо, только моложе. Там был старик, а этот – чуть постарше его самого.
– Ты же был монахом, – растерянно сказал он.
– Да, в старости! – согласно кивнул Святой Ульрих. – А в твои годы я командовал полком кирасир. В сорок лет получил мечом по ноге. Меч был хороший, а доспех не очень – поножь напополам, кость тоже.
