Наконец, за последним поворотом взорам открылось неширокое ущелье, крутые склоны которого заросли терновником и низкорослыми горными дубами. Перед самым входом в ущелье его скальные обрывистые края подходили совсем близко друг к другу, а между ними, как пробка в бутылочном горлышке, возвышалась отдельная скала, скорее даже небольшая горка, на которую взбиралась дорога. Там высилась громада крепости. То, что замок обитаем, было видно с первого взгляда – на стенах маячили люди с мушкетами.
Со второго взгляда стало ясно, что Аркенайн неприступен. Не зря же об этом говорили все легенды. Стены его были не так уж и высоки – футов тридцать, не больше. Энтони видел и повыше. Но склоны горы, за исключением специально укрепленной дороги, насчитывали не меньше двухсот футов крутой каменной осыпи – при штурме это похуже отвесных скал, – а расстояние от стен до склона было достаточным, чтобы разместить там лучников, котлы с кипятком или груды камней, но не штурмовую лестницу. Да и не имелось в их войске никаких лестниц. В обход тоже не пойдешь: с одной стороны прыгает по камням горная речка, с другой подступает крутой склон, на котором громоздится такой хаос каменных глыб, что пройти там нечего и думать, а дальше – скальная стена, с которой все эти глыбы когда-то обрушились. Веселого мало, но ничего не скажешь – красиво!
Аркенайн смотрел на них глухой стеной: ворота находились со стороны ущелья. Надо бы посмотреть, в каком они состоянии, но узкая дорога простреливалась полностью, и стрелками разбойники были отличными. В любом случае первым делом следовало убрать их со стен, а уж потом заниматься воротами. Аркенайн строился в то время, когда до пороха еще не додумались и мер против него не принимали, так что место, куда можно заложить заряд, найдется. Бейсингем послал за артиллерией и, вытащив лист бумаги и карандаш, принялся, как умел, зарисовывать пейзаж. Но тут его окликнул Гален:
– Тони, пойдешь смотреть ворота? – Пограничников генерал явно не признавал за тех, в чьем присутствии неуместна фамильярность. За два дня совместного пути он со своими ординарцами прямо-таки сроднился.
Теодор был без мундира, в одной рубашке.
– Вы бы тоже разделись, ваша светлость, – сказал сотник. – Вообще-то до склона пуля если и достанет, то на излете. Но на излете она тоже ни к чему, а в мундир они в первую очередь стрелять станут.
– До какого склона? – не понял Энтони. Мойзель мотнул головой, указывая куда-то за реку.
– Там пройдем.
