Наконец, его остановили, мешок с головы сняли, он увидел перед собой стену кустарника – по-видимому, край лесной поляны – и давешнюю цыганку. Старуха покачала головой и что-то сказала. Сзади негромко заговорили. Энтони не видел своих похитителей, они оставались за спиной, но, судя по голосам, их было не меньше шести-семи человек. Ему снова надели на голову мешок, затянув его под подбородком, швырнули на землю и связали ноги. Затем кто-то подошел и уселся сверху, рядом примостился второй, и они принялись что-то живо обсуждать.
«Ну да, – охнув про себя, подумал Бейсингем, – зачем же сидеть на холодной земле, когда можно усесться на пленника. Только я ведь так подохну…»
Но, по-видимому, похитители были достаточно опытны. Чувствовал Энтони себя ужасно. Скрученные руки мучительно ныли, кожаный мешок почти не пропускал воздуха, а кляп отбирал большую часть того, что все же попадало внутрь, так что Бейсингем был занят в основном тем, чтобы как-то ухитряться дышать – да еще и здоровенные стражи сидели сверху. Однако он не только не умирал, но даже не терял сознания, хотя ничего не имел против обморока, и хорошо бы как можно более долгого.
Энтони изо всех сил вслушивался, пытаясь понять, единственный ли он пленник на этой поляне. Что с Теодором? Неужели тоже попался, так же глупо, как и он сам? Но понять что-либо было невозможно. Вокруг переговаривались люди, всхрапывали кони, а еще один пленник, если он здесь есть, наверняка так же безмолвен и обездвижен, как и сам Энтони.
Теперь у него было сколько угодно времени, чтобы попытаться осознать свое положение. Задача эта оказалась не из легких. Бейсингем прислушивался к разговору похитителей, стараясь понять, кто они такие. Нет, это не ольвийцы и явно не солдаты. Ольвийский язык – диалект имперского, а этот – совершенно незнакомый, со слегка гортанным выговором. И говорили захватившие Бейсингема люди не по-солдатски, четко и лаконично, а небрежно и лениво, с растяжкой, с мягкой кошачьей грацией в интонациях. Их речь была чем-то неуловимо похожа на говор трогарских пограничников. Энтони еще раз вслушался и непроизвольно дернулся, тут же получив ощутимый тычок кулаком под ребра от сидевшего сверху человека. Он узнал один из этих голосов – мягкий, подернутый легкой насмешкой, как утренняя вода дымком. Узнал абсолютно точно, потому что беседа прервалась, и человек принялся напевать. «Встает луна меж башен Аркенайна», – пел по-трогарски знакомый, столько раз слышанный голос разведчика Лориана.
…Никто не придал значения отсутствию командующих – да никто, пожалуй, этого и не заметил. Мало ли зачем люди пошли в лес? Веселье на поляне продолжалось, пока к Шармийону не подошел капитан балийского штаба.