На железнодорожном переезде мы останавливаемся, а рядом уже шумит поезд «Москва-Адлер». Здесь запахи детства — жареная курица и синеватые яйца вкрутую. Солнце прогревает после зимы холодные носы и плечи, пока не пришло время отдыхать на море. Предвкушение отпуска в мае – большая лотерея. Мы будем знать: грозы ли, или жару. Если выживу, обязательно куплю билет в плацкартку....
Киприянов хрипло засмеялся:
— Вот это мне как раз и нужно. Я мог бы попросить Странника, но не доверяю психам. Ладно, гуляй пока. Сегодня Сеня повезет тебя в город. Оденешься там, маникюр-педикюр, причесон. Мне надо видеть рядом с собой бабу, которую я буду хотеть, а не пугало. Иначе после всего пущу тебя в расход. Вокруг меня много баб было, вот только все разбежались… в последнее время… кхе…кхе… Попробуешь сбежать – Жаба произведет отстрел всего семейства твоей Леры. Въехала?
— Да. Не трогайте ее, я все сделаю.
— Обещай от имени своего народа.
— Я клянусь кровью своего народа, что отведу тебя в свой мир и не попытаюсь сбежать.
— Идем.
ГЛАВА 4
На следующий день Странник ушел. Он всегда так делал: появлялся, когда хотел, и исчезал по своим безумным делам. А Киприянову, когда он узнал об исчезновении Странника, стало хуже. Жаба приволок меня к нему в спальню. Крысак смотрел мне в глаза и хрипел. Жаба протащил меня по саду и по всему дому, не совсем понимая, что он и я должны делать.
По большому счету, Странник меня чуть не подставил. Все осложнилось бы, узнай Киприянов, как просто любой из нас может построить средство для отступления из подручных материалов. Если бы я захотела, меня бы уже не было в этом доме. Мне пришлось лихорадочно соображать, что говорить, если я не найду ничего похожего на мост, пока Жаба таскал меня по саду. Но оказалось, что Странник не стал особо заморачиваться. Он принес из сарая широкую доску, положил ее поперек прудика и был таков.
— Вот, — я ткнула пальцем в доску.
Жаба выматерился и пошел докладывать. Через час у пруда появились Кошак и садовник. Кои выловили, пруд накрыли пленкой, опоры для моста спилили. Идиоты."
"Несколько дней, пока Крысака накачивали лекарством, меня никто не трогал. Но в субботу утром Жаба вошел ко мне в спальню в сопровождении Веры и, не обращая внимания на мои протесты, смел с полок в гардеробной всю одежду. Вера, бросая на меня виноватые взгляды, собрала с пола вещи и уложила их в мою сумку.
