На железнодорожном переезде мы останавливаемся, а рядом уже шумит поезд «Москва-Адлер». Здесь запахи детства — жареная курица и синеватые яйца вкрутую. Солнце прогревает после зимы холодные носы и плечи, пока не пришло время отдыхать на море. Предвкушение отпуска в мае – большая лотерея. Мы будем знать: грозы ли, или жару. Если выживу, обязательно куплю билет в плацкартку....
Вы столько лет грешили на зифов: «О, подлые твари! Вы губите прекрасных фей!» Зифы, ха! Тупые рептилии! Вы так и не поняли, кто на вас охотится?!
— Орден, — сказала я. — Пурис омниа пура. Для чистых все чисто.
Сеня торжественно кивнул. Обвел рукой пространство вокруг.
— Чистое для чистых. Чистая земля. Не загаженная ни грязным, жадным человечеством, ни надменными нелюдями. Чтобы всё начать сначала. Как долго мы этого ждали!
— Ты надеешься, что те люди, что отправились сюда двести лет назад с Николаем, сыном Странника, еще живы?
— Да, — Скат облизал губы, глаза его светились фанатичным огнем, — они здесь.
— А как собираешься выбраться ты? Ты же не сможешь вернуться по мосту.
— Мне незачем. Я останусь. Из мира людей придут такие же, как я. У нас есть феи посговорчивее тебя и Аглаи. Они организуют переходы, принесут оружие. Если понадобится, будем воевать мечами. Мы очистим этот мир от тварей. Здесь, на Холмах Искупления, убивать нельзя, но есть другие земли, и там когда-то шла война.
— А потом перебьете?
— Зифы, негры, евреи, феи, эльфы болот, тролли, гоблины – когда-то Бог был слишком милостив. Но сменялись тысячелетия, количество ошибок перешло в качество, и миру грозит гадкая, грязная смерть от существ, не ведающих истинного пути и не способных его увидеть.
Киприянов вдруг застонал и сел на землю. Потом лёг и закрыл глаза, кажется, он потерял сознание.
— Тебе не жаль отца? — спросила я.
Сеня хмыкнул, покачал головой и спросил, с жадным любопытством глядя на Киприянова:
— Что случается здесь с убийцами?
— Ты скоро узнаешь это сам. Почувствуешь на собственной шкуре.
Сеня откинул голову назад и захохотал:
— Глупая… какая же ты… глупая…тетёха. Я с самого начала видел тебя насквозь. Ты жалела МЕНЯ! МЕНЯ жалела! Ах, бедный Сеня, он потерял любимую! Он единственный, кто ко мне хорошо относится в этом паучьем гнезде! Милый, милый Сеня! Вы такие… вам достался этот мир, с его способностью исцелять, с его недрами и волшебством… просто так… А вы таскаетесь по миру людей, сюсюкаете над младенцами, раздаете эти ваши серебряные ложки, даже не скрываетесь особо.
