На железнодорожном переезде мы останавливаемся, а рядом уже шумит поезд «Москва-Адлер». Здесь запахи детства — жареная курица и синеватые яйца вкрутую. Солнце прогревает после зимы холодные носы и плечи, пока не пришло время отдыхать на море. Предвкушение отпуска в мае – большая лотерея. Мы будем знать: грозы ли, или жару. Если выживу, обязательно куплю билет в плацкартку....
Только ведь на каждую дичь найдется охотник! Слышишь! На каждую! Думаешь, я пошел бы, не подстраховавшись?
Сеня вытащил из-под ворота рубашки знакомый мне железный медальон с латинской надписью по кругу «Puris Omnia Pura», с благоговением поцеловал его.
— Он выкован из железа от посоха Святой Терезы Авильской, первой фейри-полукровки, полностью отвергнувшей свое происхождение и изгнавшей из себя дьявольский темперамент путем монашества - он защищает меня и моих братьев от нечистой силы. С ним я неуязвим.
— О… — многозначительно протянула я.
— Ты мне больше не нужна. Держать тебя при себе я не хочу – ты ненадежна. Я отпускаю тебя. Можешь идти и рассказать своим подружкам обо мне и моих братьях – все равно скоро Орден настигнет вас всех. Никто не уйдет. Живи, пока есть время.
Конечно, он меня отпускал. Что он мог со мной здесь сделать: стукнуть камнем, придушить? Он так рассчитывал на свою пушку, а она оказалась бесполезной. В любой момент из леса могут выйти мои «родственники».
— Как… милостиво… нет слов. Что ж, — медленно продолжила я, — ответная услуга - ты хотел знать, что случается на Холмах с убийцами? Позволь, я расскажу тебе… Это будет короткий рассказ. С чего начать?.. Конечности их уходят в землю, со ступней начинается растворение. Это не больно, верно?
Сеня посмотрел вниз и попытался пошевелить ногами.
— Они не могут больше говорить, потому что их тело начинает таять, как свечной воск…
Скат замычал, дёргаясь.
— … но они еще способны стоять. Растворение продолжается. На теле выступает роса. Она стекает в траву. Здесь всегда влажная, жирная земля, поэтому трава такая густая и зеленая.
Сеня уже ушёл в землю почти до колен. Трава обвила его икры и впилась в тело. Слава богу, Киприянов был без сознания. Я не впервые видела процесс умерщвления Холмами приговоренных к смерти, но даже меня подташнивало."
"— Они падают, — монотонно продолжала я. — Роса стекает по их лицу.
У Сени заклокотало в горле, он понял, наконец, что это не сон и не иллюзия. Я отвернулась, посмотрела на лес.
—…Здесь многое сохраняется надолго, только не тела.
