На железнодорожном переезде мы останавливаемся, а рядом уже шумит поезд «Москва-Адлер». Здесь запахи детства — жареная курица и синеватые яйца вкрутую. Солнце прогревает после зимы холодные носы и плечи, пока не пришло время отдыхать на море. Предвкушение отпуска в мае – большая лотерея. Мы будем знать: грозы ли, или жару. Если выживу, обязательно куплю билет в плацкартку....
Сдается мне, она так и помрет в пустом, но родном доме, и, надо сказать, я ее понимаю. Тетя Лида однажды сказала, что из всей семьи мужа моя мама сблизилась только с тетей Клавой. Понимаю, почему. Никого добрее и ласковей старенькой Харьковской тетушки я не встречала.
— Так, слушай, что она вдруг вспомнила, — тетя Клава заговорила, отведя взгляд. — Вроде о твоей прабабушке. Говорит, твоя мама после свадьбы ей рассказывала, что ее дед встретил твою прабабку во время войны, когда наши войска наступали.
Я жадно вслушивалась, онемев от удивления.
— Память стариков – странная штука, — сказала она. — Иногда вспоминается то, о чем и думать забыл.
— Больше ничего? — спросила я.
— Нет,— ответила тетя Лида.
И то хорошо. Истинные, живущие среди обычных людей, редко что-либо им рассказывают. И полукровки тоже. Сеня был не прав, говоря о том, что мы не особо скрываемся. Попытайся я сейчас начать поиски информации о своих пра-пра родителях, не найду ничего."
"— Теть Лид, — спросила я. — А тетя Клава ничего не говорила о кулоне, таком костяном…старинном, странном…вроде был такой в семье?
— Нет, ничего…
— Ну ладно.
— Ты надолго?
— Не знаю. На пару месяцев. Работать буду. Мне только интернет нужен. Придется в город ездить, в интернет-кафе.
— Тогда комнату Игоря нужно освободить, — тетя Лида с радостью поверила моему вранью. — Завтра займемся.
Я помогла тетке убрать со стола. Она постелила мне на веранде, пока комната брата стояла загроможденной.
