Потрясение было неотвратимым. За долгие годы осадка я вновь ощутил мощь того удара, что сотворил меня человеком из тюрмерного камня. На календаре 26 октября 1931 года, восемь утра. Я выхожу из камеры Консьержери и ступаю в мир, где время снова имеет значение.
Нос его смотрит прямо на нас, и я уже замер от страха, что нам не избежать столкновения. При сильной волне, когда корабль режет ее поперек, возникает большая опасность для крохотной лодки: она может в любой момент опрокинуться и затонуть.
Корабль пошел на разворот, подставив нам свой борт, на котором можно было прочитать: «Тарпон». Корабль под английским флагом закончил маневр и плавно приблизился к нам с кормы. Он продолжает идти параллельным курсом и с той же скоростью, что и наша лодка. Бóльшая часть команды в голубой форме английских военных моряков собралась на палубе.
– Stop. You stop! (Остановитесь!)
– Спускай парус, Квик.
Через пару минут убраны фок, грот и кливер. Лодка без парусов прекратила ход, и только волны сносят ее куда-то в сторону. Долго оставаться в таком положении небезопасно. Лишенная тяги от двигателя или ветра, лодка не слушается руля. И уж совсем опасно, когда идет высокая волна. Сложив ладони рупором, я крикнул:
– Капитан, вы говорите по-французски?
Рупор взял другой офицер.
– Да, капитан, я понимаю французский.
– Что вы от нас хотите?
– Поднять вашу лодку на борт.
– Нет, это очень опасно. Я не хочу, чтобы вы разбили мое судно.
– Это военный сторожевой корабль. Вы должны подчиниться.
– А мне плевать – мы не воюем.
– А вы разве не с торпедированного судна?
– Нет, мы бежим с французской bagne.
– С какой bagne, что вы хотите сказать словом bagne?
– Тюрьма, исправительная колония, каторга.
– Ах так! Да-да, я понял. Кайенна?
– Да, Кайенна.
– Куда идете?
– Британский Гондурас.
– Это невозможно. Следуйте западным курсом в Джорджтаун. Вы должны повиноваться – это приказ.
– О’кей.
Я велел Квик-Квику поднять паруса, и мы взяли направление, указанное с военного корабля.
Сзади послышался шум мотора. Шлюпка, спущенная с корабля, вскоре настигла нашу лодку. На носу стоял матрос с закинутым через плечо карабином. Шлюпка подошла к нам справа почти впритык, не останавливаясь и не требуя, чтобы мы остановились.
– Good afternoon! (Добрый день!) – сказал матрос.
Он приблизился ко мне, сел рядом и, положив руку на руль, направил лодку южнее, чего не сделал я. Теперь за управление лодкой отвечает матрос, а мне остается только смотреть, как он это делает. Матрос знает свое дело – получается толково. Но я продолжаю сидеть рядом. Мало ли что.
