Потрясение было неотвратимым. За долгие годы осадка я вновь ощутил мощь того удара, что сотворил меня человеком из тюрмерного камня. На календаре 26 октября 1931 года, восемь утра. Я выхожу из камеры Консьержери и ступаю в мир, где время снова имеет значение.
Президент республики генерал Ангарита Медина был свергнут в результате полувоенного, полугражданского государственного переворота; он был одним из величайших либералов в истории Венесуэлы – настолько хорош и настолько демократичен, что не имел ни способностей, ни желания противостоять мятежу. Мне кажется, он решительно отказался проливать кровь венесуэльцев в борьбе за удержание кресла президента. Этот великий солдат-демократ определенно не знал, что творилось в Эль-Дорадо. Во всяком случае, ровно через месяц после революции все офицеры колонии были заменены.
– Да, Папийон, завтра я вас освобождаю, но мне бы хотелось, чтобы вы взяли с собой несчастного Пикколино. Мне стало известно, что вы с участием относитесь к его судьбе. Личность его официально не установлена, но я выпишу ему пропуск. А вот ваша cédula, здесь все в порядке, документ выправлен на ваше настоящее имя.
Завтра в семь часов утра я выхожу на свободу. Вместе с Пикколино. На сердце нахлынула теплая волна: наконец я выбрался из канализации, все будет хорошо. Я ждал этого часа тринадцать лет. Сейчас август 1944 года.
Я пошел к своему домику на огороде.
