Вадик, принимай трубку: в беседке на краю города жарит душа от солнца и бьется старый телефон. Странная история о любви и страхе появления неожиданного гостя, когда колесо Вадика внезапно вылетает из локдауна. Мир вокруг завораживает своей необычностью — и это только начало таинственной встречи....
Я покачала головой. Наверное, покачала.
— Ты даже по лестнице подняться не можешь.
— А если однажды я поднимусь?
— Выйду за тебя замуж.
— Моя, — ответила я.
— Зачем его ввели в искусственную кому? — спросила Вета, оглянувшись в пустом длинном коридоре, освещённом так, словно это был переход на ту сторону.
— Решили, если он очнётся сейчас, будет хуже.
— Сотрясение. Гематома, — понимающе кивнула она. — А это…. Чёрт, — выдохнула она.
— Да, это мозг, — кивнула я. И поёжилась. Наверное, в коридоре объективно было холодно, но ничто не могло сравниться с холодом, сковавшим меня изнутри.
Если бы только я пришла вовремя.
А если он не очнётся…
По всему телу дыбом встали волосы.
— Он знал, что с правой ногой всё не слава богу, Кристина, — не унималась Вета. — Знал, что она не слушается. Протез он освоил очень быстро. За неделю. Бионические они как настоящие ноги, как у киборгов, послушные, чувствительные. С датчиками, сенсорами, дистанционным управлением. Но вторая нога, — она покачала головой. — Время упущено.
— Но он поднялся. К нам на второй этаж, — бесцветно ответила я.
Когда Скорая увозила Игоря, меня они с собой не взяли, сказали, что везут его сразу в Центр нейрохирургии и сосудистой неврологии, тем более раз он там наблюдался. И я пошла наверх, чтобы переодеться, собрать вещи и поехать за ними своим ходом.
Я поднялась и замерла на пороге комнаты.
Остывший ужин. Оплывшие свечи. В ведёрке с растаявшим льдом бутылка белого вина.
Силуэт его тела на моей заправленной кровати.
— Подниматься у него получалось без проблем. А вот спускаться, — покачала головой Вета. — В общем, с правой ногой настолько всё плохо, что он подумывал её тоже ампутировать, иначе он никогда не сможет ходить.
Я стукнулась затылком о стену. Да, Гарик он такой: он отрежет себе и вторую ногу, не дрогнет, если решит, что так надо. Он сможет.
Но ведь он поднялся. Поднялся! Накрыл ужин.
— Если бы я пришла вовремя, то помогла бы ему спуститься. И ничего бы не случилось, — едва слышно ответила я.
Мы так и сидели молча, слепо пялясь в стену, когда вышел доктор.
— Кристина Валерьевна? — обратился он ко мне. — Наши опасения, к сожалению, подтвердились. Обширная субдуральная гематома. Показано хирургическое вмешательство. И нам нужно ваше согласие.
