Вадик, принимай трубку: в беседке на краю города жарит душа от солнца и бьется старый телефон. Странная история о любви и страхе появления неожиданного гостя, когда колесо Вадика внезапно вылетает из локдауна. Мир вокруг завораживает своей необычностью — и это только начало таинственной встречи....
Или ты забыла, где мы с тобой познакомились и как? — пригвоздил он меня к столу одной рукой, а второй стал задирать юбку, расстёгивать ширинку.
Я именно этого и ждала."
"Со всей силы наступила ему на ногу каблуком, а когда он взвыл от боли — вывернулась и шарахнула его наотмашь по роже дыроколом.
Почти выбежала. Уже открыла дверь, уже протиснулась наружу и… врезалась в Пряника.
— Кристина? — удивился он.
Пару секунд, как заворожённый, смотрел на мою расстёгнутую блузку, бельё, вздымающуюся грудь, а потом наконец оторвался, повернул голову.
— Кирилл?
Тот зажимал рукой ушибленную скулу.
— Какая-то психованная девка, — смотрел он на Пряника невинными глазами. — Нормально же спросил, по работе. — Чего перепугалась? Вмазала дыроколом. Выскочила, как потерпевшая. Ты это, прости за кофточку, — обратился он ко мне. — Я машинально схватил, когда ты убегать стала.
Пряник смотрел то на меня, державшей руками на груди блузку, то на нового финансового директора. Тот, не дав Стёпе одуматься, засмеялся, обращаясь ко мне:
— Чёрт, ну извини, я правда не хотел ничего плохого.
— И ширинку для дружеской беседы расстегнул, — показала я на его брюки, где в поспешно застёгнутом бегунке зажевало край рубашки.
— Ой, блин, — смутился он. — Я и не видел. Чёрт, косяк.
И провалиться мне на этом месте, он даже покраснел, словно ему и правда неловко, типа рубашку он защемил, когда ходил поссать.
Это всё и решило.
— Кристин, ты не погорячилась? — повернулся ко мне Пряник.
— Стёп, если ты его не уволишь, — сказала я сладеньким голоском и заботливо поправила на Прянике галстук, — ну, в общем, ты знаешь, что.
Развернулась и пошла прочь из кабинета.
— Кристина! — крикнул он мне вслед. — Я не могу его уволить. Я его ещё не взял. Он на испытательном сроке.
— Значит, он его не прошёл, — повернулась я.
А потом, когда вернулась, кое-как заправив блузку трясущимися руками, Кирюши уже не было, а Пряник ждал меня в кабинете.
— Он обещал, что никому не расскажет. И не будет писать на тебя жалобу. Я понимаю, ты столько времени провела в больнице, ты на взводе, устала, перенервничала.
— Ну ещё скажи не в себе, — схватила я сумку, сняла с зарядки на окне телефон и укоризненно посмотрела на Пряника.
