Вадик, принимай трубку: в беседке на краю города жарит душа от солнца и бьется старый телефон. Странная история о любви и страхе появления неожиданного гостя, когда колесо Вадика внезапно вылетает из локдауна. Мир вокруг завораживает своей необычностью — и это только начало таинственной встречи....
Мирослав машинально похлопал себя по карманам.
— Наверно, забыл дома телефон, когда переодевался. У тебя что-то срочное?
— А ты куда-то торопишься?
— Да очень, — всё ещё хлопал он себя по карманам, надеясь всё же найти телефон.
— Тогда тебе придётся задержаться. Я была сейчас в больнице. В Центре сосудистой неврологии, — смотрела на него Ирина Владимировна с вызовом.
О, чёрт! Мир понял, почему у неё был такой вид: одновременно сердитый и несчастный.
— Ты знал, да? — спросила она.
— О чём? — ещё пытался он спасти ситуацию, вернее, чужую тайну.
— Не ври мне! — заставила его посмотреть на себя мама. — Знаешь, кого я там встретила? Подружку отца, с которой он был на моём дне рождения. И она, оказывается, не уехала с ним на Гоа. Она даже не его подружка. Она онколог. И очень удивилась, что я не знаю про рак, когда она спросила, как дела у Сергея. Кстати, она передавала тебе привет.
— Мам, — выдохнул Мир. — Давай поговорим об этом потом. Мне сейчас, правда, надо ехать.
— Интересно, куда?"
"— Мне надо… кое с кем поговорить, — только сейчас обратил он внимание на конверт, что она держала в руке.
— Письмо. Тебе. Я искала тебя в офисе, когда не смогла дозвониться, и оно там лежало у тебя на столе.
Мирослав взял письмо в руки. Без обратного адреса. И почерк был ему незнаком, но сердце бешено забилось, решив, что это написала она. Потому что они были вместе на ДНК-вечеринке. Потому что «10. Романтические письма». Потому что…
— Господи, у него рак, — всплеснула руками мама.
— Принеси, пожалуйста, воды, — повернулся Мир к Гамлету, так и не открыв письмо.
Он повёл маму в тень от здания, на скамейку.
— Ему жить осталось меньше трёх месяцев…
«Уже двух», — машинально посчитал Мирослав и вздохнул.
— И он ничего не сказал. Ни мне, ни Венере, — сокрушалась мама. — Только тебе. Тебе ведь отец сказал?
— Да, мам, — помог он ей сесть. Подал воду, что принёс Гамлет, молча благодарно ему кивнул.
Как она в таком состоянии доехала? — подумал Мир, пока мама жадно пила: руки у неё тряслись.
— Ну теперь я понимаю, почему ты согласился, — отняла она от губ бутылку, глядя перед собой. — Почему он уехал, а ты остался вместо него.
— Он просил не говорить.
— Понимаю, — кивнула Ирина Владимировна. Выдохнула.
Мир машинально посмотрел на часы.
— Да, ты же сказал, что торопишься, — кивнула мама.
— А что ты делала в клинике? — только сейчас дошло до Мирослава, что она не просто так там оказалась.
