Вадик, принимай трубку: в беседке на краю города жарит душа от солнца и бьется старый телефон. Странная история о любви и страхе появления неожиданного гостя, когда колесо Вадика внезапно вылетает из локдауна. Мир вокруг завораживает своей необычностью — и это только начало таинственной встречи....
Лифт приехал, его двери вот-вот должны были открыться.
— Пока, — вздохнула она тоскливо. И что-то буркнула про Ротмана.
— С ним что-то не так? — обернулась я.
— С ним как раз всё так. Что странно, — развела руками Вета. — Он счастлив.
— Серьёзно? — резко развернулась я.
Ах, он ещё и счастлив!
Чуть не сбив Виолетту с ног, я прямиком прошагала в спальню Гарика.
Дверь шарахнула о стену. Ну, будем считать, постучалась.
Я остановилась у его кровати.
Гарик лежал на животе. Шёлковой простынёй были прикрыты только ноги.
— Слышь, волосатая задница!
Он лениво потянулся, делая вид, что до этого крепко спал. Повернул голову:
— Соскучилась?
— Очень.
— Люблю, когда ты такая, — схватил он меня за руку, потянул к себе вниз. — Злая. — Понюхал, как собака. — И вкусно пахнешь.
— Там, в горах, ты сам обрезал трос? — смотрела я на него в упор, и этот взгляд не сулил ему ничего хорошего.
— Тебе не всё равно?
— Ротман, — предостерегающе дёрнула я головой.
Он выдохнул.
— Да. Сам.
— Сукин сын! — оттолкнула я его руку.
— Тебя не касается, — смотрел он на меня также пристально, только уголок губ криво дёрнулся, словно он хотел улыбнуться, но передумал.
— Нет, касается. Чёртов козёл! Хренов абьюзер! Что, было больно, когда тебе изменили? Когда тебе предпочли другого? Больно?
Он сел, и я пнула его по ноге.
— Я всё равно ничего не чувствую. Можешь не стараться.
— Чёрта с два! Чувствуешь, ещё как, — пнула я сильнее.
Он скривился.
— Ладно, ладно, чувствую, — он закрыл глаза.
— Вообще? Плюнуть тебе в рожу. А в частности, просто сказать. Ну, пошёл бы тоже ей изменил, как вариант. Но нет, это же банально. И слишком мало. Ты хотел большего. Ты хотел, чтобы она всю жизнь чувствовала себя виноватой. Чтобы жила с этой виной, с этой болью. Чтобы изводила себя, страдала, мучилась. Сожалела. Скажи, а ты сожалел? Хоть раз. Хоть одну минуту? За то, как поступил со мной?
— Всю жизнь. Каждый день, — ответил он и стиснул зубы.
— Брехня! Ты сразу знал, что это на один раз. Неопытная, глупая, наивная. Ну что с меня возьмёшь? А ты хотел большего. Ты хотел всё. Всех. Разных. Мной ты какой пункт закрыл? Девственница?
Он молчал. Только играл желваками.
— И что? Когда сам оказался в такой же ситуации, не понравилось? А помнишь, как мне ты говорил не делать из мухи слона? Что же ты сам сделал? Да ещё выбрал такой ненадёжный способ убиться? Выпрыгнул бы из окна. Или перерезал вены.
