Автор
В этой книге ты окажешься в роли хозяйки собственной жизни, живя в настоящем из первых лиц — через призму воспоминаний о бабушке и маме, выросших во времена СССР. Здесь ты поймешь, как они сумели сохранить счастье даже в трудные годы, и захочется пересмотреть свои жизненные выборы....
Она, ворча, устраивается на заднем сиденье рядом с нашим немаленьким бобиком, кошкой и сыном. Разговорились. Старушка рассказывает, что спешит в магазин за хлебом. Ходит туда два раза в неделю. От ее деревни это километров эдак семь. Через лес, в любую погоду.
– А чё делать-то? А ничё! Ближе-то лавки и нет! Даже хлеб нам не возють! В деревне осталось три бабки – одна ляжача, друга – ползуча, ну и я – бегуча. Не буду ходить – лягу рядом. И чё, пропадать? С голоду, что ли? Вот и бегаю я. Лектричества нету, провода срезали, продали, и все, – грустно вздыхает она и тут же смеется: – А жисть-то – идеть!
Выйдя из машины, она увидела на двери в магазин амбарный замок – обеденный перерыв и посмотрела на нас с осуждением:
– И чё вы меня привезли? Чё приволокли? Рано мне! Ишшо ждать цельных полчаса! А лесом бы я спокойненько шла бы!
Мы трогаемся и смеемся: бабушка наша бегуча! Куда ей ждать полчаса?
Еще одна история.
– Нас… в общем… трое.
Еще два дружка, тоже солдаты и тоже спешат по домам в увольнение.
– А чего они прячутся? – удивляемся мы.
– Так по трое в машины не сажают, – вздыхает служивый."
"Ну, берем всех троих. Едем, болтаем о жизни. Ребятушек жалко – видно, что голодные. Достаем свои запасы, подкармливаем. Тормозит нас инспектор ГАИ – ничего страшного, просто проверка. Машина-то иностранная, «Рено-25», представительского, кстати, класса (на такой же машине ездил Франсуа Миттеран). Водительские права тоже французские.
– А кто у вас сзади? – интересуется он.
Отвечаем:
– Солдаты, едут домой, в увольнение.
– А вы? Вы куда? И, кстати, откуда?
Объясняем, что мы журналисты, пишем книгу о России, собираем материалы. А откуда? Да из Москвы! Получали в банке деньги на путешествие.
– И что, – хмурится гаишник, – получили?
– Ага! – улыбаемся мы.
– И много? – вкрадчиво, с подозрением и недоверием интересуется он.
– Три тысячи долларов.
– Ну и зачем вы мне это все рассказываете?
– Так вы же спрашиваете!
– Но вас же могут ограбить! – И странно смотрит на наших случайных пассажиров, от страха вжавшихся в кресла.
Мальчишек мы довезли, мама одного из них всплеснула руками, заохала, вынесла из дома банку парного молока и еще теплые пирожки.
Мы обнялись, и я накинула на ее плечи шелковый платок с Эйфелевой башней.
Стояли с сыночком и махали нам вслед. Никто нас не ограбил.
