Автор
В этой книге ты окажешься в роли хозяйки собственной жизни, живя в настоящем из первых лиц — через призму воспоминаний о бабушке и маме, выросших во времена СССР. Здесь ты поймешь, как они сумели сохранить счастье даже в трудные годы, и захочется пересмотреть свои жизненные выборы....
Какой Новый год, какая операция? Что делать? Что мне делать с этими мыслями? У нас еще ничего нет – квартира и та съемная, да и живет в ней огромное количество людей. Денег нам не хватает, впереди – операция и восстановительный период.
Но мысли о мальчике не отпускали меня, тревожили и мучили. Я металась как загнанный зверь.
На операционном столе, борясь с дурманом наркоза, я поняла, как сильно хочу жить!
Некуда поселить ребенка? Не хватит на жизнь? Будет шумно и тесно? Какая все это чушь, ерунда! Ерунда по сравнению с тем, что ты – жив!
И последняя мысль перед «провалом»: «Если выживу, то возьму этого мальчика!»
После операции Андре пришел ко мне в больницу, и я осторожно поделилась с ним своими мыслями.
– Лена! О чем ты? Да мы возьмем всех мальчиков и девочек, всех Дедов Морозов, только ты поправляйся скорее и возвращайся домой!
Сначала мы оформили патронат и стали забирать Женю на выходные."
"И тут начались наши открытия – детдомовские дети совершенно не знают жизни! Яйца он знал только «твердые» – вареные.
Еще наш Женя пришел в восторг от салата оливье – в тринадцать лет он попробовал его впервые. Дети в детском доме не представляют реалий – не знают, как сварить суп, купить продукты, распорядиться деньгами. Только семья постепенно вводит ребенка в жизнь, где все не так просто.
И Женя вошел в нашу семью. Потом были Ксюша, Гриша – все «раненые», с искалеченной психикой, странные и нелюдимые.
Оттаивая, Ксюша начала рассказывать чудовищные истории – как брат издевался над ней, а глухонемая мама не могла услышать из соседней комнаты ее крики о помощи. Тогда Ксюша начинала топать ногами, чтобы мать услышала хотя бы вибрацию пола.
Потом мы узнали о Грише.
