Автор
В этой книге ты окажешься в роли хозяйки собственной жизни, живя в настоящем из первых лиц — через призму воспоминаний о бабушке и маме, выросших во времена СССР. Здесь ты поймешь, как они сумели сохранить счастье даже в трудные годы, и захочется пересмотреть свои жизненные выборы....
Я всегда очень много пекла.
Мне это не трудно, это мне в радость!
И пошло у нас все сразу, с того самого первого дня.
И, просыпаясь, я молюсь об одном – только бы продолжалось все это как можно дольше! Пожалуйста! Охрани меня, господи, от краха и провала! На трудности я готова, с неудачами справлюсь!
Только можно я побуду счастливой? Пожалуйста, господи! Не оставь меня теперь, когда наконец у меня получилось!
Эпилог
Очень долго, лет до шестнадцати, своим мальчишкам я часто читала вслух, чтобы они не забывали русский язык.
Мой старший сын Дима – шеф-повар в известном женевском ресторане, хотя прочили мы его в математики. Но в один прекрасный день он объявил, что хочет поступать в Высшую кулинарную школу в Париже. Я, конечно, немного расстроилась. Почему? Да потому что в России повар – пэтэушник, тот, кто не смог никуда поступить. Студент кулинарного техникума плотно засел в наших головах.
У повара во Франции нет узкой специализации, как у нас, в России: повар по закускам, по супам, по горячему, по десертам. Повар – это и врач, и химик, и художник, и мастер, и историк, и, конечно, творец. Во Франции повар должен уметь делать все – от суфле до паштета, от соуса до мусса, от гратена до террина.
Во Франции есть шестнадцать поваров, у которых берут интервью, как у важных политических персон. Сын обещает, что будет семнадцатым! И я в него верю!
Саша, мой средний, всегда в центре внимания, юморист с серьезным лицом, как все профессиональные комики. Во французской школе, где он учился после приезда в Париж, все дети быстро заговорили по-русски. Учителя хватались за голову – что с ним делать? А французский его оставлял желать лучшего.
