В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
– Сейчас! – Женя рванула вилку из розетки и подхватила машинку, намереваясь отправиться в комнату.
– Давай сюда, – Богдан забрал ношу и направился без приглашения в комнату Жени.
Не хватало ещё, чтобы на его глазах беременные таскали тяжести. Машинка оказалась лёгкая, белый пластик и близко не напоминал старый Зингер в квартире бабушки.
Комната Жени оказалась просторнее снятой Богданом. Со старой, со времён Союза, мебелью – лакированным столом-книжкой у окна, заваленным книгами, журналами по рукоделию, ящичками с мелочью для шитья, кроватью с такими же лакированными спинками, с цветастым покрывалом определённо ручной работы.
"Легко поверить, что квартира принадлежала бабушке Жени, из достижений современности в ней лишь относительно новый кухонный гарнитур, диван в гостиной, телевизор на стене и швейная машинка.
– Куда поставить? – он вопросительно посмотрел на неуверенно топтавшуюся в дверях Женю. Только сейчас он обратил внимание, что на ней надето нелепо короткое, широкое платье в чудовищный, ярко-синий горох.
Чёртов ад! Ещё на ноги беременных баб он не смотрел!
– На тумбочку, – Женя показала на допотопную тёмную тумбочку у кровати, напоминающую мебель в спортивном лагере, куда Богдан ездил в детстве.
– Хорошо.
Он быстро поставил машинку и стремительно вышел из комнаты, тут же отправляясь в свою.
На тахте его ждал сюрприз – лежавшие ровной, аккуратной стопочкой купюры.
– Жень, а это что? – он вернулся в гостиную, там хозяйка квартиры – уже в трикотажных штанах и бесформенной футболке – продолжала собирать тряпичное богатство.
– Ну, – она уставилась на Богдана, как перепуганный олень в свете фар. – Ты ведь не будешь здесь жить… вот.
– Почему? – он подошёл ближе к Жене, смотря сверху вниз, не совсем понимая, что происходит.
– Тебе же всё это, – она обвела рукой пространство, – подходит, как корове седло.
– Про коров я знаю немного, а с сёдлами знаком.
– Чего?
– Мне подходит, – он вложил деньги в тёплую ладошку Жени. – Рядом работа, парк, о парковочном месте сегодня договорился, невероятная удача, сама понимаешь. Мне определённо подходит. Или ты передумала мне сдавать? Я не подхожу?
– Нет. То есть да! Подходишь, очень подходишь! – тут же взвизгнула Женя, сжимая деньги.
