В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Не стоит на ерунду деньги тратить!"
"– Платье, выходит, не ерунда? – с улыбкой уточнил Богдан.
– Платье – не ерунда, – отрезала Крош.
Жених не спорил, действительно, как можно пла-а-тье-е ерундой назвать. Богохульством попахивает, Богдан Павлович. Тем более, главный участник торжества – не жених с невестой, а Артём без пяти минут Богданович, красовался в сшитом мамой «смокинге» с бутоньеркой в тон платью невесты.
С тех пор отношение родни не изменилось. Богдан игнорировал происходящее, не подпускал к своей семье Усмановых – отлично помнил, чем заканчивались подобные визиты в первом браке.
Женя переживала из-за своих родителей, однако держалась молодцом. Не хотят общаться – не надо.
Начала вникать в коневодство. Принося Богдану обед, обязательно заглядывала на конюшню, разговаривала со Степаном Матвеевичем, задавала вопросы, присматривалась. Не потому, что дело мужа приносило ощутимый доход, нет. Богдан видел, Крош искренне интересно. Лошадей она побаивалась, относилась с почтением и огромным интересом. Принялась ухаживать за Валетом – белобоким, строптивым красавцем, с вредным, прямо-таки пакостным характером.
А потом оседлала Валета, убедила себя слушаться.
– Абсент – твой, а Валет – мой конь, – всё, чем прокомментировала Крош происходящее. – И в третьей леваде кормушка перекосилась, сделать надо.
– Надо, так надо, – усмехнулся Богдан, а внутри отвесил себе крепкий подзатыльник. Как так, он упустил из виду, а девчонка, дальше городского пляжа за двадцать семь лет жизни не выбиравшаяся, заметила!
Принялась шить на заказ.
