В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Городецкая, жостовская, мезенская роспись.
Со всех сторон доносились ароматы еды. Горячие каштаны, донер, колбасы, бургеры, гигантские рожки мороженого, пряничные избушки. Глинтвейн, сбитень, кофе, горячий шоколад. Зажигательная музыка, несущаяся из динамиков, смех, переливы детских каруселей, знакомых с младенчества ярких, расписных лошадок, скачущих по кругу."
"Крош пробиралась сквозь толпу, бредущую рядами, как на демонстрации. Богдан заслонял её спину, руками же обхватил плечи, следя, чтобы никто не задел. Обычно бледные, несмотря на пухлость, щёки разрумянились от лёгкого морозца и удовольствия.
– Крош, мы заходим на третий круг. Ты так ничего и не выбрала? – проговорил Богдан, пришлось нагнуться к уху, чтобы перекричать музыку и людской гомон.
– С ума сошёл? – Женя задрала голову, чтобы ответить. – Цены видел? Они вообще не в себе, что ли?
– Красная площадь, что ты хотела?
– Просто посмотреть хотела, – отмахнулась Крош.
– Нет, так дело не пойдёт. Мы столько в пробках стояли, шли, просто обязаны что-то купить. Щелкунчик смотри какой! А! Красавец! – Богдан показал на ряды деревянных фигурок.
– На тебя похожи, – хихикнула в ответ пузатая нахалка.
– Тогда нам нужен щелкунчик и вон та балерина, – Богдан показал на фигурку балерины на одной ноге, в серебристой пачке из выкрашенного пуха.
– На эти деньги можно неделю жить, даже две! – взвизгнула Крош, не скрывая возмущения.
– Это называется инвестирование в хорошее настроение, – Богдан засмеялся.
– По-другому это называется.
– Девушка, дайте нам щелкунчика в синем… – начал Богдан.
– В красном, – поправила Крош.
Прищурилась, посмотрела на спутника с вызовом, игрушка в красном на три целковых дороже, что теперь будешь делать, инвестор? Богдану стало смешно, но он кивнул, соглашаясь на красного.
– Балерину, – добавил он, рукой показывая, какую именно фигурку из многообразия на витрине.
– Вам упаковать? – засуетилась продавщица в кокошнике поверх вязаной шапки.
– Конечно, – согласился Богдан. – Подарочно, – гулять, так с королевой.
– И снегиря ещё упакуйте, – пропела Женя, точно назло спутнику, показав на фигурку с ладонь Богдана.
Расфуфыренный снегирь из фарфора сидел на такой же фарфоровой ветке и недовольно поглядывал на происходящее. Парню не нравилась перспектива уезжать с цветастой, сверкающей тысячами огней, развесёлой Рождественской ярмарки.
