В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
– Мне не нужно приглашение, чтобы прийти к сыну, когда он сходит с ума! – отчеканила Валентина Эдуардовна. – Как тебе в голову пришло жить здесь? То, что ты делаешь – немыслимо! Твои поступки всё меньше и меньше похожи на поступки адекватного человека. Тебе необходимо обратиться к специалисту, к психотерапевту, как минимум.
– Прекрати, – Богдан ещё надеялся утихомирить женщин, хотя умом понимал – невозможно.
– Сынок! Ты вбил себе в голову, что должен жить в глухомани, в нищете. Сейчас поселился в сарае.
– Почти пять лет прошло, – добавила Вика. – Давно пора забыть! Начать жизнь заново! Не можешь жить в своей квартире – продавай, пока живи у Лизы. У матери, у меня, но не этом… сарае!
– Разберусь, где мне жить, без непрошеных советов, – прошипел Богдан. – Женя, иди к себе, – он резко повернулся к Крош.
– Почему? Они же мой дом сараем называют!
– Потому что я так сказал! – рявкнул, наблюдая, как расширились глаза Крош, она молча посеменила в комнату, запахивая покрепче халат.
– Надеюсь это беременно не от тебя? – прохрипела Валентина Эдуардовна вслед Жене.
– Я на девятом месяце, Богдан в Москве всего четвёртый, нужно быть сумасшедшей, чтобы не понимать этого, – остановившись, парировала Крош.
– Жень, уйди! – снова повторил просьбу Богдан, та послушно скрылась в комнате.
– Посмотрите, сам готовит, – взвизгнула Лиза. – На машинке тоже сам шьёшь? – на низеньком столе привычно стояла швейная машина в ворохе лоскутков, тряпочек, пуговиц, ножниц, прочего непонятного для Богдана хлама.
– Богдан? – мать уставилась на сына, будто он только что на её глазах разделал питона и сожрал сырым.
– Действительно рехнулся… – прошептала Вика. – Зачем тебе беременная баба? У неё что, мужа нет? Она сама-то знает, кто там папа? Всех помнит, перед кем ноги раздвигала? Совсем офонарел, беременную шлюху трахать? А если у неё гепатит, СПИД?
– Господи! – Лиза закрыла лицо руками.
– Можешь не переживать, напомню – тебя я драл только с защитой, – отрезал Богдан. – Пошли отсюда вон.
– Я не уйду! Полицию вызову! Психиатрическую бригаду! – распалялась мать. – Ты сошёл с ума! Сошёл с ума! – она схватилась за голову, следом за сердце, начала оседать, примеряясь, чтобы упасть по центру дивана.
