В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
Богдан принялся собирать вещи в коробки, простоявшие в центре гостиной без малого пять лет. Распахивал двери шкафов, отделения комодов, выволакивал наружу вещи, как из самых потаённых уголков памяти, чтобы затолкать в тесный картон и избавиться навсегда.
Кое-что сразу после похорон забрали родители Яны. Какие-то безделушки, личные вещи, фотографии, украшения. Ничтожно мало по сравнению с потерей. Сейчас же вещей набралось не один десяток коробок. Когда Богдан заклеил скотчем последний короб, на улице уже смеркалось.
Что оставил? Кружку, из которой любила пить Яна. В день похорон он нашёл яркий фарфор, привезённый из Чехии, с недопитым чаем на дне. Его жены уже не было на этом свете, а чаинки ещё плавали на дне и смели издавать аромат бергамота. И яркого клоуна с колпаком-погремушкой и лиловым, большим носом – игрушку Аришки. У Богдана осталась серия фотографий дочери с этим гремящим чудиком, там Аришка беззубо улыбалась, тряся за колпак и нос игрушку. Время от времени он разглядывал снимки, в последнее время всё внимательней, подмечая то, что за спудом боли не видел.
Упав поперёк кровати, он смотрел в никуда и чувствовал… Просто чувствовал.
По пальцам скользило тепло, тошнота, привычно подкатывающая в стенах квартиры, отступала. Голова была на удивление ясной, мысли не путались, на виски не давила боль, отчаяние не разрывало ничтожное тело, осмелившееся остаться живым, дыхание было глубоким и ровным.
Богдан кинул взгляд на коробки, виднеющиеся в проёме двери, задумался.
– Вика, я вещи собрал, у тебя есть куда забрать? – после пары гудков проговорил Богдан в телефонную трубку.
– Какие вещи?
– Яны и Аришки.
– Оу, – растянула сестра. – А когда забрать?
– У меня самолёт ночью, так что сейчас.
– Будем через полчаса, – тут же отозвалась Вика.
Семья сестры обитала рядом, через несколько улиц. И действительно, Вика примчалась через полчаса, вряд ли гонимая желанием оказать посильную помощь нуждающимся вечерними платьями погибшей родственницы. Не успел Богдан прикрыть глаза, блаженно растянувшись на кровати, как раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Вика, рядом топталась Лиза.
