В глубинках древнего племени Джоны и Эллиота прячется мрачная тайна, веками скрываемая солнечными лучами. Здесь живут семьи — каждый член которой несет в себе маленький кусочек истории, которого никто не знает. Мир здесь незаметно меняется под ногами, и лишь самый проницательный глаз может уловить призрачные перемены....
Не может такого быть! Должно сработать, если только это настоящий приснилл, а не просто похожий на него сапфир.
Радужные, вот кто ему нужен! Они же вечно спят.
Первой пришла в голову малышка Кинкажу, которую Ореола спасла из заточения. Звездокрыл стал вспоминать её огромные тёмные глаза и переменчивый цвет чешуи. Ничего не получалось, и он в отчаянии прижал камень ко лбу.
И тут же оказался на ветке дерева в дождевом лесу!
Звездокрыл с облегчением перевёл дух… но ощутил вовсе не аромат цветов и листьев, как ожидал, а всё ту же дымную духоту казармы.
Радужная свернулась с закрытыми глазами на огромном листе. На одном из её крылышек была повязка из мягкой травы и мха, а рядом лежали кучками красные, жёлтые и фиолетовые плоды. В лунном свете чешуя Кинкажу имела призрачно-бледный голубоватый оттенок. Малышка дышала мелко и часто, словно боялась сильным движением причинить себе боль.
– Что с тобой? – спросил ночной дракончик, но она не пошевелилась.
Он обернулся и вздрогнул, увидев ещё одну радужную совсем рядом.
Ночной дракончик вновь повернулся к малышке. Как же проникнуть в её сны? А может… Он протянул лапу с сапфиром и осторожно прикоснулся им ко лбу Кинкажу.
Лапа прошла насквозь, и Звездокрыл качнулся вперёд, едва не свалившись с ветки.
Ну конечно – его же на самом деле там нет, это всего лишь видение!
Дракончик попробовал снова, задержав на этот раз приснилл в нужном положении, и сразу ощутил, как пульсирует энергия, переходя от спящей и обратно. Окружающая тьма взорвалась яркими красками – он был внутри сна Кинкажу!
Она стояла на широкой круглой арене из зелёных ветвей, увитой цветами и залитой солнечными лучами. По краям расположились тысячи радужных драконов – столько их не набралось бы во всей Пиррии, – и все почему-то смотрели на малышку с презрением – такого за радужными Звездокрыл припомнить не мог.
