В глубинках древнего племени Джоны и Эллиота прячется мрачная тайна, веками скрываемая солнечными лучами. Здесь живут семьи — каждый член которой несет в себе маленький кусочек истории, которого никто не знает. Мир здесь незаметно меняется под ногами, и лишь самый проницательный глаз может уловить призрачные перемены....
Значит, Ореола всё-таки стала королевой – или просто мечты сбываются во сне?
Под взглядами драконов Кинкажу сделала шаг назад, потом ещё и ещё, пока не отступила на самый дальний край арены. Внезапно она повернулась и прыгнула, расправив крылышки. Однако вместо того чтобы взмыть над верхушками деревьев, камнем обрушилась вниз. Крылья беспомощно трепетали, расползаясь на глазах и превращаясь в лохмотья, будто их разъедало кислотой. Малышка жалобно вскрикнула, хватая коготками воздух, и исчезла в гуще листвы.
Как ни убеждал себя Звездокрыл, что это всего лишь сон, сердце колотилось в груди как бешеное, не желая верить. Сон, твердил он, просто сон. Ничего тут не поделаешь. Кинкажу не могла его увидеть в таком страшном сне, слишком переживала сама."
"Наблюдая чужой кошмар, дракончик невольно сравнивал его со своими. Ему обычно снилась ночная королева, которая сурово говорила, что драконята без особых способностей ночному племени не нужны.
Яркая картинка замерцала перед глазами и стала таять, вновь сменяясь ночной тьмой.
Она просыпается, понял Звездокрыл. Он сжал когти, как будто мог крепче уцепиться за ветку дерева, которого уже не видел. Только бы лес не исчезал, только бы остаться здесь ещё немного, не возвращаться сразу в мрачную ночную крепость!
«Спи, Кинкажу, спи! Пожалуйста, заметь меня, поговори со мной! Я обязательно должен передать вести своим друзьям!»
В темноте вновь стали проступать слабые очертания деревьев, словно бы в первых лучах рассвета. Кинкажу, как и прежде, лежала клубочком на огромном листе, но теперь беспокойно ворочалась, морщась от боли.
– Опять кошмары? – послышался шёпот за спиной.
Дракончик резко обернулся, и сердце подпрыгнуло у него в груди.
Солнышко!
Она складывала золотистые крылышки, устраиваясь на ветке рядом со старой радужной, похожей на королеву. Усевшись, обернула лапы хвостом, как всегда делала.
– Похоже, – кивнула старая радужная. – Мне даже хотелось её разбудить… А что королева?
– Злится, – вздохнула Солнышко. – Очень злится, просто вне себя. Как я ни доказывала, что Звездокрыл не мог сам уйти к ночным, она считает его предателем.
От обиды у дракончика задрожали крылья.
