– Держитесь подальше от больных: если хворь подхватите, никто нас уже не спасет.
– На мне столько обережных знаков, что никакой мор не страшен. – Рыж указал на бритый череп. – И мальчишки мои тоже одолень-травой защитились.
– Что-то не помогают амулеты с ней простому люду, – посетовал царь.
– Наши-то обереги с кровью и плотью соединены, это другое дело. Нужно было велеть всем нанести одолень-траву на кожу, как только все началось.
– Что уж теперь? Сделанного не воротишь.
Когда царь покинул шатер, Рыж посмотрел на Ярину и сказал:
– С нами поедешь.
– Хорошо.
– И только попробуй что-то выкинуть, мигом убью.
– Не нужно ее пугать, на ней и так лица нет, – вмешалась Ведана. – Ступай, Рыж, помоги Елисею.
В шатре остались только Ярина, Ведана и Станислав, так и не пришедший в себя. Снаружи голоса доносились, кто-то ругался, где-то псы лаяли.
– Ты не верь ему, – вдруг сказала Ведана.
– Кому?
– Моему брату.
Нежное лицо исказила гримаса презрения. Ведана долго молчала, комкала подол платья, а затем продолжила:
– Он совершил страшный поступок, и духи нашего рода отвернулись от него. И тебе наврал, и охотникам, лишь бы себя прикрыть, лишь бы не оказаться на виселице.
– О чем ты? – Ярина нахмурилась.
Вдруг рядом с ней Вереск появился. Если Ведана и удивилась, то виду не подала, лишь спросила:
– Он вреда никому не причинит?
– Нет, – уверенно ответила Ярина. – Объясни мне, что ты…"
"– Она пытается сказать, что Станислав убил девицу, дух которой мы к перекрестку привязали, – выпалил Вереск. – Она не сама себя погубила, он ее камнем забил.
Ярина попятилась, вцепившись похолодевшими пальцами в сарафан.
– Врете!
– Я в дыму это увидела, – спокойно сказала Ведана.
– А я разговорил дух утопленницы, у Агриппы в книге способ нашел, – добавил Вереск.
– Не мог он этого сделать! Он ведь добрый, он ведь…
– …избалован вседозволенностью, – резко перебила ее Ведана. – Я ему говорила, что покрывать не стану, и свое слово сдержу. Как все закончится, Станислав перед царским судом предстанет, чтобы по заслугам получить.
– Да как же так?! – выкрикнула Ярина. – А ты! Ты знал! И не сказал мне ничего!
– Пытался сотню раз, а ты слушать не желала. – Вереск пожал плечами. – Вчера, когда ты ушла, я велел ему самому во всем признаться, а он на смех меня поднял. Сказал, что не поверит мне никто, а если я рот открою, то он расскажет охотникам, кто я такой.
Ярина глянула на Станислава, на его безмятежное лицо, и выбежала из шатра. Злость душила, ненависть, все смешалось в душе! Сколько раз ее еще обмануть должны, чтобы она научилась наконец не доверять никому?!
Ярина побежала к реке, спряталась и дала волю слезам.